гонка со смертью, которая уже начала собирать свою кровавую жатву.
Заплыв казался бесконечным. Я продвигался вперед со свойственным мне упорством, выбросив все мысли из головы и стараясь не отставать от Алекса. Гребок за гребком, вдох за вдохом, минута за минутой. Я потерял счет времени и полностью сосредоточился на процессе.
— У тебя неплохо получается, — одобрительно заметил Алекс. — Неплохо для новичка.
— Я… не… такой уж… новичок, — с трудом выдохнул я между гребками. — Просто… давно… не практиковался.
— Нам нужно ускориться, — сказал Алекс. — Времени почти не осталось!
Я судорожно нарастил темп, полностью игнорируя нарастающую боль в перенапряженных мышцах. Пирс уже был отчетливо виден — массивное каменное сооружение, возвышающееся над спокойными водами озера. На его краю стояла шеренга людей — вероятно, наблюдающие за нами наставники и гвардейцы.
Внезапно мою правую ногу пронзила острая судорога — настолько болезненная, что она мгновенно парализовала все тело, лишив возможности двигаться. Я закричал от боли и начал быстро погружаться, беспомощно молотя руками по воде.
Вода сомкнулась над моей головой. Я отчаянно пытался всплыть, но правая нога совершенно не слушалась, превратившись в бесполезный тяжелый груз, неумолимо тянущий ко дну. Легкие нестерпимо горели от нехватки кислорода. В глазах начало стремительно темнеть, а сознание — гаснуть.
— Олег! — отчаянный крик Алекса донесся до меня сквозь толщу воды. — Держись!
Сильные руки крепко схватили меня за предплечья и потянули вверх, к свету. Я шумно вынырнул, жадно хватая ртом благословенный воздух.
— Держись за меня и не дергайся, — приказал Алекс. — Иначе утопишь нас обоих!
Он закинул мою руку себе на плечо и, тяжело работая одной свободной рукой и ногами, поплыл к пирсу, таща меня за собой словно на буксире. Обгоняющие нас парни и девчонки бросали короткие удивленные взгляды, но помочь не пытались. Лишь один из пловцов подплыл ближе, остановился, а затем продолжил путь к цели.
— Зачем… ты… это… делаешь? — прохрипел я, ощущая болезненный стыд за свою слабость.
— Заткнись… и… не трать… силы… зря, — тяжело выдохнул Алекс между гребками. — Нам еще… нужно… добраться… до удова… пирса.
— Оставь меня, — выдохнул я. — Плыви… сам.
— Упустить шанс… стать героем? — Алекс пытался шутить, но я слышал, как тяжело ему дается каждое слово. — Никогда!
Пирс приближался мучительно медленно. Я чувствовал, как стремительно тают силы Алекса — его движения становились все менее уверенными и сильными, дыхание — все более частым и глубоким. Но он упрямо продолжал грести, не сбавляя темп.
— Не успеваем, — обреченно прохрипел я, чувствуя, как паника захлестывает сознание. — Плыви один!
— Успеем, — сквозь сжатые зубы процедил Алекс. — Греби левой рукой!
Последние метры мы преодолели на одной только силе воли. Я уже почти не чувствовал своего тела — только пронзительную боль в ноге и жжение в легких. Время растянулось, замедлилось, и каждый метр покорялся нам с невероятным трудом. Но мы продолжали двигаться вперед.
Наконец, рука Алекса коснулась гранитного края пирса. Он подтянулся и перевалил меня через край, а затем забрался сам. Мы рухнули на теплый камень, не в силах пошевелиться. Легкие горели, мышцы дрожали от перенапряжения, но мы были живы. Мы сделали это!
Вокруг нас лежали другие участники — такие же измученные, дрожащие от холода и усталости. Кто-то стонал, а кто-то неподвижно застыл на камнях, пытаясь восстановить дыхание.
Сигнал рога прозвучал через минуту или полторы.
— Встать! — раздался резкий окрик.
Я попытался подняться, но ноги не слушались. Правую все еще сводило судорогой, а левая дрожала от усталости.
— Я сказал: встать! — повторил голос.
Собрав последние силы, я поднялся, опираясь на плечо Алекса. Мы стояли, пошатываясь, среди таких же изможденных, дрожащих от холода ариев. В отведенное время доплыли все. По крайней мере те, кто добрался до пирса. Водная гладь была пуста и мечи гвардейцев не покинули ножен.
Перед нами на небольшом возвышении стоял распорядитель Игр, который отдавал команды — высокий седовласый мужчина с тяжелым взглядом. На его губах играла легкая улыбка — не радостная или дружелюбная, а предвкушающая. Как у охотника, загнавшего зверя в ловушку.
— Поздравляю вас с первой победой, — громко произнес он, оглядывая нас с плохо скрываемым презрением. — Но не обольщайтесь раньше времени. Это было только начало, разминка перед настоящими испытаниями. Вас ожидает древний ритуал наших славных предков — Посвящение в рунные воины!
Я медленно огляделся и только сейчас заметил, что вся каменная поверхность огромного пирса, оканчивающегося высокой стеной, которая закрывала вид на Ладожское озеро, покрыта множеством черных кругов диаметром около пяти метров каждый. Арены…
— Как вам хорошо известно, Посвящение — это первая ступень к обретению Рун, — невозмутимо продолжал наставник, расхаживая перед нашим строем. — Испокон веков через него проходил каждый арий. Пройдете и вы. Вы будете биться парами, как это делали наши далекие предки тысячи лет назад.
Бои? Сейчас? Сразу после заплыва? Когда мы едва стоим на ногах? Это же безумие! Но, похоже, безумие было неотъемлемой частью Игр Ариев.
Толпа озябших, мокрых парней и девчонок выглядела жалко. Некоторые все еще кашляли, отхаркивая воду из легких. Другие дрожали, обхватив себя руками в тщетной попытке согреться. Но в их глазах читалась решимость — мы прошли первое испытание и не собирались сдаваться теперь.
Строй рунников дрогнул и направился к нам. Подойдя ближе, они бесцеремонно хватали за руки парней и девчонок и вели их к черным кругам арен. Я слишком устал после заплыва и потому совершил фатальную ошибку — остался стоять рядом с Александром.
Двое рунников положили руки нам на плечи и подвели к ближайшей свободной арене. Мы вступили в черный круг, и только тогда пришло понимание: мне придется драться с Алексом. С тем, кто только что спас мне жизнь ценой смертельного риска для себя.
— Не делай такое обреченное лицо, — сказал Алекс и широко улыбнулся.
Мы стояли в центре идеально ровного черного круга, глядя друг на друга. Я все еще тяжело дышал после изнурительного заплыва, а правую ногу время от времени предательски простреливала острая боль.
— А где оружие? — требовательно спросил кто-то.
— Оружие? — распорядитель неприятно улыбнулся, но эта улыбка не затронула его холодных, оценивающих глаз. — Ваше собственное тело — лучшее оружие, которое у вас есть!
Когда все пары заняли свои места, наступила тишина.
