латунными пуговицами.
Через тридцать секунд я был совершенно обнажен. Я стоял босыми ногами на теплом шероховатом камне и с неожиданно острым, почти болезненным наслаждением ощущал, как лучи утреннего солнца ласкают мою кожу.
Это было странное ощущение — стоять голым на глазах у сотен людей. Казалось бы, что может быть унизительнее? Но после показательной казни, я больше не думал о стыде. Только о выживании. И, как ни странно, в этой наготе была какая-то первобытная честность. Все мы — просто тела, просто люди, без знаков отличия, без привилегий, без защиты социального статуса. Равные перед лицом смерти.
Когда последние отведенные нам секунды истекли, Новгородский медленно и с явным удовлетворением осмотрел ряды обнаженных юношей и девушек.
— Скажу вам по большому секрету: это было самое легкое испытание из всех, которые вам предстоят в ближайшие дни! — неожиданно он улыбнулся и еще раз внимательно осмотрел строй, слегка наклонив голову, словно полководец, оценивающий боеспособность своей армии.
Оглядевшись, я увидел, что многие девушки пытаются прикрыться руками, словно пытаясь сохранить остатки достоинства. Но в их глазах читалась та же решимость выжить, что и в моих.
— Вы рассчитывали что Игры окажутся увеселительной прогулкой на природу? — голос Новгородского прорезал напряженную тишину, словно тонкий нож — масло. — Запомните раз и навсегда — ваша жизнь теперь не стоит ни гроша. Только самые сильные духом и телом переживут эти Игры. Только они будут способны защитить Российскую Империю от Тварей.
Слова князя звучали, как хорошо отрепетированная речь, которую он наверняка произносит каждый год перед новыми претендентами. Он все же явил нам ожидаемый пафос и величие.
— Хотя бы раз в жизни вы все видели Прорыв и хорошо знаете, что происходит, когда Твари оказываются у наших жилищ, — продолжал Новгородский, неспешно обходя застывший строй. — Кто в будущем защитит ваш дом, ваших матерей, ваших младших сестер и братьев? Только вы — новое поколение рунных воинов. Но сначала вы должны доказать, что достойны обрести Силу Рун.
Справа от меня раздался сдавленный кашель. Я повернул голову на звук и встретился взглядом с парнем, стоящим в соседнем ряду. Его короткие светлые волосы были слегка растрепаны ветром, а в насмешливых и умных серых глазах читался совершенно неуместный озорной вызов. На левом плече отчетливо виднелся застарелый шрам — след от ожога, напоминающий по форме полумесяц.
— Как тебе вид, а? — тихо спросил он, указав взглядом на девушек перед нами.
Его легкомысленный, почти игривый тон меня поразил. Как он вообще может шутить и думать о женской красоте в такой момент? Трое ариев были хладнокровно убиты у нас на глазах, а этот тип любуется девичьими прелестями⁈
Новгородский тем временем продолжал свою высокопарную речь о священном долге перед Империей, о чести рунных воинов и о великой силе, которая ждет тех, кто сумеет выдержать все испытания и стать лучшим из лучших.
— Александр Волховский, — снова прошептал сосед, чуть повернув голову в мою сторону. — Можно просто — Алекс.
— Олег, — едва слышно представился я и после секундной паузы добавил: — Псковский.
— Сейчас мой уд восстанет, и мне отрубят буйну голову за непотребный вид, — невозмутимо продолжил Александр и едва заметно кивнул вправо. — Ты только посмотри на ту, с русой косой до пояса!
— Ты, я смотрю, бессмертный, да? — невольно хмыкнул я, заметив, как девушка неожиданно обернулась, словно почувствовав спиной наши взгляды.
Ее щеки заметно покраснели, но она не опустила глаза, а, напротив, гордо подняла подбородок и с вызовом посмотрела прямо на нас.
— Ну, с таким началом сегодняшний день точно не будет скучным, — Волховский непринужденно подмигнул девчонке, и она, закатив глаза, отвернулась. — Подкачу к ней сразу после Испытания!
— Если выживем, — мрачно ответил я.
— Выживем, не переживай, — с непоколебимой уверенностью ответил Алекс. — У меня есть железное правило, и оно меня еще не подводило!
— Секретом поделишься?
— Легко — просто плыви по течению!
— Работает? — спросил я со скепсисом.
— Пока жив, как видишь, — усмехнулся Алекс. — А это что еще такое?
Новгородский медленно поднял над головой древний пожелтевший рог, украшенный замысловатой вязью светящихся золотом рун. Я никогда прежде не видел ничего подобного, даже в кино.
— Первое испытание — сущий пустяк! Доплыть до гранитного причала, — объявил князь, указывая рогом на остров правильной формы недалеко от берега. — Три километра. У вас есть ровно час. Опоздавшие покидают Игры. Попытавшиеся сбежать — тоже. Все ясно?
— Покидают — как предсказуемо, — негромко пробормотал Алекс. — То есть, будут убиты. Ты плавать умеешь?
— Не очень хорошо, — честно признался я.
Я умел держаться на воде, мог проплыть десять или двадцать бассейнов с хорошим результатом, но три километра? В холодной ладожской воде? За час? Я не был уверен, что справлюсь…
— Превосходно, — Алекс саркастически улыбнулся. — Я вырос на Волхове. Буду твоим персональным спасателем. Может, даже орден дадут. В газете напишут…
— Подойти к краю платформы и построиться в шеренгу вдоль кромки набережной! — прогремел голос распорядителя Игр.
Мы двинулись вперед, ломая строй и превращаясь в неорганизованную толпу. Через несколько минут с помощью наставников мы вытянулись в шеренгу больше двух километров длиной.
— Старт по сигналу рога! — сказал Новгородский. — С кем-то из вас мы еще свидимся! Удачи вам, щенки!
Князя мы не видели, он оказался за нашими спинами, но низкий, утробный звук рога, от которого завибрировало все внутри, услышали прекрасно. И две тысячи обнаженных тел синхронно бросились в ледяную воду.
Ладожская вода обожгла кожу, словно жидкий огонь, перехватила дыхание и заставила сердце сбиться с привычного ритма. Но древний инстинкт выживания оказался сильнее физического дискомфорта — я начал отчаянно грести, изо всех сил стараясь не отставать от других пловцов.
Алекс плыл рядом со мной, легко рассекая воду мощными уверенными гребками. В его отточенных движениях чувствовались сила и опыт человека, который был с водной стихией на «ты».
— Не части так, — спокойно бросил он мне, не сбиваясь с размеренного ритма. — Контролируй дыхание. Греби в своем темпе, медленно, но равномерно. И главное — дыши спокойно, без спешки.
И я поплыл. Время растворилось в монотонном ритме гребков и глубоких вдохов. Вода вокруг меня кипела от усилий других пловцов. Это было не просто соревнование на выживание. Это была
