печень. Я бы рекомендовал три-четыре, с интервалом в неделю. Но с этим справится любой хороший целитель и нужные эликсиры, — сказал я.
Вольский подбежал ко мне, двумя руками схватил мою ладонь и принялся трясти.
— Конечно, конечно! Граф, я не знаю, как вас благодарить! Назовите любую сумму. Любую! — воскликнул он.
— Не стоит, Павел Андреевич. Я не возьму денег, — покачал головой я.
— Но…
— Я целитель. Лечить людей — моё призвание. Просто помните, что мы с вами теперь друзья, — произнёс я, глядя ему в глаза.
Вольский замер, а затем медленно кивнул. Я по глазам видел — он понял, что я имею в виду.
Друзья. Люди, которые помогают друг другу. Люди, которые обязаны друг другу.
— Конечно, граф. Друзья, — Павел Андреевич медленно кивнул. — Если вам когда-нибудь понадобится помощь, просто скажите. Я сделаю всё, что в моих силах.
— Благодарю, — ответил я.
Теперь у меня появился союзник в министерстве торговли. Человек, который обязан мне жизнью жены. Такие связи дорогого стоят.
Вольский проводил меня до двери. Уже на пороге он вдруг остановился.
— Кстати, граф… Я мог бы кое-чем отблагодарить вас прямо сейчас.
— Чем же?
Павел Андреевич загадочно улыбнулся.
— Как вы смотрите на то, чтобы посетить императорский дворец?
Глава 9
Российская империя, пригород Санкт-Петербурга, усадьба рода Вольских
Я поднял бровь.
— Императорский дворец?
— Да. Через неделю пройдёт бал-маскарад в Зимнем. Закрытое мероприятие, само собой, просто так туда не попасть… По секрету скажу: ваша кандидатура и так была в списке вероятных гостей. История с графским титулом, контракт на боевой эликсир для армии… Вы привлекли внимание, Юрий Дмитриевич, — улыбнулся Вольский.
— Вот как. Лестно.
— Но «вероятный гость» — ещё не приглашённый. А я могу сделать так, что вас точно позовут. Это… скажем так, небольшая дружеская услуга. Что скажете?
Я задумался. Бал-маскарад в Зимнем дворце. Это не просто мероприятие — это доступ к вершине имперской элиты. Люди, которые принимают решения. Люди, которые двигают страну.
— Спасибо, Павел Андреевич. С радостью принимаю приглашение, — кивнул я.
Вольский просиял.
— Отлично! Я передам кому следует. Приглашение доставят вам в гостиницу в ближайшие дни.
Мы попрощались. Я вышел на улицу, где стояла моя машина.
Императорский бал — это серьёзно. И это возможность завести связи на самом высоком уровне. Возможно, узнать что-то полезное. В конце концов, слухи во дворце расходятся быстрее, чем где-либо ещё.
Но сначала — другое дело.
Я сел за руль и завёл мотор. Специально приехал сюда сам, не став брать гвардейцев. Они, конечно, расстроились, что я поеду без охраны, но у меня имеется дело, которому помешают лишние глаза. Даже глаза самых верных мне людей.
Мне нужно найти место для испытания Рагнара. Тихое, безлюдное, подальше от города. Место, где можно выпустить Пустоту на полную мощность, не рискуя стереть с лица земли жилой квартал.
Я выехал за территорию поместья Вольских и отправился дальше на юг. Миновал Петергоф и выехал на просёлочную дорогу. Проехал через дачные посёлки и промышленные зоны. Постепенно застройка редела, уступая место лесам и полям.
Я смотрел в окно, оценивая местность. Слишком близко к дороге. Слишком много домов. Деревня за холмом…
Не подходит.
Ехал около часа, углубляясь в необжитую местность. Лес становился гуще, признаки человеческого присутствия — реже.
Наконец, я увидел то, что искал.
Старый карьер. Заброшенный, судя по виду — лет двадцать как минимум. Отвесные склоны, поросшие кустарником. На дне — озерцо с мутной водой. Вокруг — ни души.
Я съехал на обочину, вышел и огляделся.
Тихо. Только ветер шелестит в кронах деревьев и крики птиц. До ближайшей дороги — километра три. До ближайшего жилья — наверное, все десять.
Идеально.
«Нравится?» — спросил Шёпот.
«Подходит. Здесь можно развернуться, никого не задев».
«Когда собираешься позвать Рагнара? Давай прямо сейчас!»
«Нет, не сейчас. Торопиться некуда, а мне надо подготовиться», — ответил я.
На всякий случай сохранил координаты этого места в телефоне и вернулся в машину.
Позже я выберу день, который надо будет провести в медитации и подготовить себя к испытанию. Рагнар обещал столько Пустоты, сколько я ещё ни разу не видел.
Значит, мне нужно быть готовым на все двести процентов.
Российская империя, Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова
Кабинет Белозёрова выходил окнами на Неву. Вид открывался великолепный — набережная, мосты, шпиль Петропавловской крепости вдали.
Тимур Евгеньевич любил этот вид. Он напоминал о том, чего граф успел добиться за сорок семь лет жизни.
Власть. Влияние. Деньги. Связи.
И какой-то провинциальный выскочка думает, что может ему противостоять.
— Докладывай, — приказал Белозёров, не отворачиваясь от окна.
Барон Ельцов сидел в кресле для посетителей за его спиной. Он кашлянул и начал:
— Поставщики разорвали контракты с Серебровыми. Все три крупных предприятия в регионе. Они заключили договоры с мелкими, но этих объёмов им не хватит для покрытия всех нужд завода. И на мелочь я тоже планирую надавить.
— Хорошо. Дальше, — Тимур Евгеньевич вяло взмахнул рукой.
— Алхимика переманить не удалось. Впрочем, как и никого из людей Серебровых. Надо полагать, это всё из-за войны — лояльность сильно повысилась после победы и того, как род разбогател и получил графский титул, — доложил Арсений Андреевич.
Белозёров поморщился.
— Надо же. Совсем никто не согласился?
— Мы продолжаем работать в этом направлении. Кто-то может клюнуть. Не все такие принципиальные.
— Хорошо. Что ещё?
Ельцов снова кашлянул и ответил:
— Подали на клинику Серебровых жалобу в Министерство здравоохранения. Якобы нарушение санитарных норм при хранении эликсиров. Инспектор уже назначен, проверка будет на следующей неделе.
— Инспектор наш? — уточнил граф.
— Разумеется. Он найдёт нарушения, даже если их нет. Штрафы, предписания, возможно, удастся добиться даже временного закрытия. Будет непросто, но мы постараемся. И, конечно, запустим информационную волну. Как минимум, ударим по репутации Серебровых.
Белозёров, наконец, отвернулся от окна и довольно улыбнулся.
— Хорошо, Арсений. Очень хорошо. Никакого насилия, никаких следов. Просто методично душим этих принципиальных выскочек.
Он подошёл к бару и взял хрустальный графин.
— Будешь?
— С радостью, ваше сиятельство, — кивнул Ельцов, поднимаясь.
Тимур Евгеньевич наполнил два бокала и поставил один из них на стол. Они с вассалом молча сделали по глотку. Белозёров причмокнул, бесшумно поставил бокал на стол и произнёс:
— Серебров думает, что может играть по
