я здешним менялам «берега» чётко обозначил. Но, оказывается, они дают кредиты под мои синтетические сапфиры и рубины! Интересно, а под посуду и украшения из «небесного металла» они кредит дадут? Я сделал себе пометку в памяти. Если что что, тысяч сто-двести драхм тут можно будет перехватить.
— Понимаю, ты крупно вложился. И рассчитываешь на хороший куш. Так потерпи, немного осталось. Через восемь дней получишь жалование за девятый месяц[3]…
— Этого не хватит, мастер! Да и деньги эти мне потребуются на свои эксперименты. Говорю же, интересная задумка с резиной получается…
— Так на что тебе деньги-то нужны⁈ — начал терять терпение я.
— Помнишь, ты в прошлом месяце нам про графики рассказывал?
* * *
[2] Трапезиты (от τράπεζα — стол, аналогично по словопроизводству итальянскому bancherio, от banco — скамья, прилавок) — в Древней Греции первоначально менялы, функции которых к концу V–IV векам до н.э. значительно расширились и стали напоминать роль современных финансово-кредитных организаций.
[3] Напоминаю, в Нубийском наместничестве девятый месяц соответствует концу ноября — началу декабря, заканчивался за несколько дней до зимнего солнцестояния. То есть разговор происходит примерно в середине декабря 219 года до н.э. История сильно изменилась, в том числе — под влиянием ГГ, так что Александр Македонский всё ещё жив.
* * *
Ещё бы не помнить! Я тот урок почти две недели готовил. С одной стороны, графики и функции — это «язык» физики моего времени. Многие вещи без них объяснять приходится весьма упрощённо. А с другой — мышление людей этого времени сильно отличалось. Естественным путём математика до понятия функций и графиков дозреет не скоро[4]. Вот и пришлось, адаптируясь к уровню аудитории показывать на примерах. Линейные функции на примере равномерного движения с постоянной скоростью или опустошения бассейна при равномерном вытекании воды прошли «на ура», подобные задачи были уже привычными даже для учеников начальной школы. Равноускоренное движение свободно падающего тела и парабола дались уже труднее. Здесь это — «задачи со звёздочкой», с ними далеко не каждый выпускник справится. Но здесь я собрал немало умников, так что примерно пять-шесть десятков освоило и это, чем я немало гордился.
— Так вот, Левон интересную идею подал. Предлагает построить график движения маятника.
— Ого! — я не посчитал нужным скрывать удивление. — А как он собирается замеры проводить? И на чём? Часы-то вещь редкая!
— Он получил разрешение от архонта[5] здешней Школы, — увлечённо начал объяснять толстяк. — Тот сам загорелся идеей, и разрешил провести опыты. Но для них нам нужен ещё хотя бы один датчик, который реагирует на прохождение маятника мимо определённого положения. А его продают только вместе с часами. Спрос большой, их продают по предварительной записи по тысяче тетрадрахм за штуку. Тысячу я и отложил. Но за то, чтобы купить без очереди, просят ещё три сотни сверху, а у меня их нет…
* * *
[4] В реальной истории понятие функции и её графика разработали и внедрили математики Рене Декарт и Франсуа Виет в XVII веке.
[5] Архонт (др.-греч. ἄρχων, родительный падеж ἄρχοντος, «начальник, правитель, глава».
* * *
И посмотрел на меня с видом побитой собаки. Я чуть не рассмеялся. Ну как ребёнок, её богу! Бросаться деньгами, разбирать дорогие часы на запчасти, и всё ради обычного эксперимента? Но, с другой стороны, такую любознательность и готовность на жертвы для науки мне нужно всячески поощрять!
— Я вам иначе помогу! — улыбнулся я. — Такие датчики не только часовщики собирать умеют, первый я своими руками сделал. Так что и ещё изготовлю. Но ты объясни, что именно вы делать собрались.
Он буквально просиял от моего обещания и начал, путаясь в словах, рассказывать. Оказывается, Левон с друзьями из Механической школы уже собрал механизм, способный равномерно протягивать бумагу. Что-то там с опускающейся гирькой. Я в детали вникать не стал. И теперь они собирали устройство, которое при срабатывании датчика моментально наносило бы на бумагу точку в определённом месте, пропорциональном углу отклонения маятника от вертикали.
Хм, интересная идея, я оценил. Было бы у них таких датчиков несколько десятков, синусоида выстроилась бы за один проход. Но датчик — штука ценная, как и часы.
— А как вы собираетесь всего парой датчиков обойтись, я не понял?
М-да, голь на выдумки хитра, как говорится. Левон предположил, что, раз в крайних положениях маятник оказывается строго с интервалом в две секунды, то и всё остальное повторяется периодически. Для меня-то это очевидно, но только потому, что так мне в школе рассказали. А вот додуматься до этого пареньку, который и про функции с графиками всего месяц назад услышал, — это прорыв. Я бы даже сказал, научный подвиг. А он не только предположил, но и придумал, как это проверить.
— А дальше, если разница между вертикальным положением и измеряемым вторым датчиком всегда будет одинакова, мы просто нанесём на один график эту разницу из десятков разных экспериментов. Да хоть из сотни.
Мама дорогая! Да этот Левон — настоящее сокровище. Не меньшее, чем Ангел в медицине или Пигмалион — в химии. Это не просто люди с научным мышлением, таких тут хватает, это те, кто понял идеи, донесённые мной, и начал развивать науку самостоятельно. Это и есть настоящие сокровища, которые я собираю.
— Не волнуйся, датчик я вам прямо завтра пришлю. И знаешь… Если будут ещё деньги нужны… Ты не стесняйся. Найду! — пообещал я.
* * *
— Корабли на горизонте! — раздался крик наблюдателя. — Пять «больших» и три биремы и миопарон.
— «Больших»! — ядовито повторил Библиофил. Увы, даже в подзорную трубу теперь сложно было отличить гаулу от лаврака или бармбунары. Пунийцы быстро осознали, что корсары осторожничают, только сталкиваясь с «толстушками», а вот гаулы или одинокие вёсельные корабли безжалостно топят или берут на абордаж. И прибегли к маскировке. Поди отличи купеческую гаулу от «толстушки», если у неё на бортах — фальшивые порты, изображающие пушечную палубу, а на носу и корме — деревянные макеты пушек. Впрочем, разведка доносит, что макеты постепенно заменяют настоящими и опасными изделиями из бронзы.
Впрочем, на близкой дистанции бывалые моряки ухитрялись отличить хлипкие конструкции «купцов» от прочных
