Завтра велю вытаскивать дрова в сарай. Дворник не сказал мне что 13-го Июня по 13 Июля у тебя все забрал: значит я ему заплатил по 13-го Августа, да еще 4 руб. сверх того вперед. Прошу тебя очень отыщи у меня на столе (или в зале на столе, но вернее это в моей каморке) статью Сев. Вестника, фельетон, о Корниловой, против меня219. Так как Сев. Вестн. мы совсем не получаем, то будет легко отыскать, всего какой нибудь один номер. Отыщи и припрячь особенно, чтоб сохрани бог не пропало, для того и пишу. Иначе у меня статьи на следующий № не будет.
Одним словом, после завтра, или когда только будет свободная минута напишу и еще тебе. А теперь голова кружится, и весь изнурен и мысли не собираются! Кстати, Марья Николаева сообщила мне что Овсянников воротил ей 280 экз. за Апрель. Каково! Значит он всего 200 продал. Стало быть двойных № за Май — Июнь может-быть и совсем не возьмет, кроме тех, которые выменяет за 280 Апрельских.
Марья Николаева дала мне 74 р. Но подробного счета не дала, говорит что тебе напишет. Из этих 74 р. прислал 42 какой то купец из провинции; он пишет что ему надо вместо 60 экз. присылать всего 40. Одним словом Дневник видимо падает.
Что дети? Пиши, цалую их всех и благословляю, Аня, береги их! Напомни им об папе. Сегодня в 6½ часов очнувшись от припадка пошел к тебе, и вдруг Прохоровна говорит мне в зале, что барыни нету. — Где же она? — Да она в деревне на даче. — Как это можно? Она должна быть здесь, когда она уехала? — И едва поверил когда Прохоровна уверила меня что я сам только 3-го дня приехал. Как мне тяжело было давеча пробуждаться!
Прощай Аня, обнимаю тебя, цалую крепко, всех вас вчетвером.
Твой Ф. Достоевский.
На поле четвертой страницы написано:
Р. S. Александров заболел, а помощник его уведомляет его, что выйти раньше 12-го т.-е. Вторника невозможно. Чорт знает что делается на свете. — Погода у нас со вчерашнего дня вдруг переменилась на холодную и пасмурную.
Петербург
Понедельник 11 Июля/77
Милый друг мой Аня, цалую тебя и обнимаю. Деток тоже. По них болит сердце. Скучно мне без вас здесь ужасно.
Сегодня вышел №. Он еще в Субботу ночью был готов и можно бы было выйти в Воскресение, но в Воскресение они не работали, а готово было всего только 3.000 экз. ктому же в Воскресенье. Вот я и отложил в Понедельник. Довольно все неудачно. Во 1-х публиковать успел только в Новом Времени. Правда, и это оказалось довольно, потому что все как будто только и ждали в Петербурге когда выдет №. По всем продавцам публика беспрерывно спрашивала и ко мне приходили все эти дни довольно, звоня и осведомляясь: когда выйдет. Переплетчикова дочь пришла еще вчера с вечера, но вчера и сегодня утром больше 500 экз. заклеить не могли, так и свезли в 3 часа только эти 500 экз. (Само собою городские были утром отправлены), тоже и 22 пакета городск. равно как сданы на почту в обертках по 5 по 4 и по 2. Большую половину посылок успели зашить, отправили раньше 3-х часов, там уже печати приложили, и что же: в конце концов чиновник отказался принять: «Поздно дескать и посылок много». Так и привезли их назад. Ездил сын переплетчика. Марья Николавна, как он рассказывает, сдала только 500 в бандеролях, а посылок не хотела дожидаться и уехала из Почтамта, думая что сын переплетчика один сдаст. Так и не знает теперь, что их не приняли. Сын переплетчика уверял однако, что еще 4-х часов тогда не было и у других принимали. Сегодня вечером дочь переплетчика заклеила все бандероли, а нянька и дочь ее зашили и приготовили посылки. Остается только завтра по утру Марье Николавне проверить бандероли, что делает она очень мешкотно например сегодня. Сегодня же например утром переписывала и адреса тех, которые переменили их, все это взяло время, а можно бы было с ее стороны раньше сделать. Наконец она долго провозилась с посылками в синей бумаге, заклеила их все, и не так, так что сама оставила до завтра переделывать. Думаю однако, что завтра 12-го, все пошлем, до капли, и гораздо раньше трех, Марья Николавна работала усердно но она большая размазня, хотя мы однако совсем не ссорились и вели себя по приятельски. Кстати, ты мне ни слова не сказала, и в инструкции ни одного слова не написала о тех бандеролях, которые лежали в дубовом шкафе (продолжение рабских цифр и проч.) Я их уже отыскал случайно, а их несколько сот. Поздно приехал Коля. Капельку и он помог съездив к Исакову.
№ брали в розничную продажу, но не так как в старину. Овсянников сдал 290 № Апрельского Марье Николавне, пришел ко мне сегодня и взял ровно 145 Май — Июньского, с тем и ушел ни на копейку больше: «Денег теперь нет». Я не предлагал на комиссию, Оглоблину я выдал 100 экз. Кузьмину 200, Глазунову 50, Попов взял всего только 40 экз. Магаз. Иногород. 200 экз. Невск. Кн. Торговл. — 50 экз. Кехри-барджи — 25 экз. Р. Книжная торговля — 25 экз., (и 10 подписч.), Мамонтов 78 экз. Конопытин 30 экз. (и 6 за 12 возвратн.) Семенников 16 экз. (и 2 подп.) Кроме того доставили Черкесову 10 экз. Соловьеву в Москву через Исакова 30. Исаков взял 33 экз. (и 87 подписчик) Егоров 10 на деньги и 10 на Комиссию, и наконец пришел некто — содержатель уличных торговцев, как и Овсянников, некто Димитриев (знаешь ли ты?) испросил было 200 экз. на деньги, но узнав что Овсянников взял всего только 140 экз., отказался и взял всего только 150 на деньги — Всего на все на деньги наторговал сегодня только 110 или 115 руб.
