раз меня прямо пригласили к хозяйке Софье Петровне. Она встретила меня необыкновенно любезно и даже не пустила в кабинет Каткова, а просила посидеть сначала у ней. Было в ее гостиной много гостей, ее дочери и проч. Дам впрочем одна или две, и то родственницы, а остальное все мужчины и все какие то старички родственники (князь Шаховской отец например и другие). Я посидел с ¼ часа и она все время со мной проговорила; сидела же нездоровая в мигрени. Затем прошел в кабинет к Каткову. У него сидели только два каких то светских московских старичка. И вдруг вошел сам Генерал-Губернатор кн. Долгорукий, в четырех звездах, и с Алмазным Андреем первозванным. — Раскланявшись сановито и с соблюдением всего своего сана (немного комическим) с Катковым, начал подавать руки гостям и первому мне. Тут Катков поспешил сейчас же сказать ему мое имя, и Долгорукий изволил вымолвить: «Как же, та-ка-я Зна-ме-ни-тость, гм. гм. гм.» — решительно точно 40 лет назад, в доброе старое время. Затем происходил общий разговор, в котором Катков показал себя в высшей степени порядочным человеком, ибо начав рассказ о приобретении им подмосковного имения поминутно обращался от Долгорукова ко мне, не смотря на то что я сидел несколько сзади Каткова, у окна. Посидев не много, я встал и простился. Катков проводил меня до дверей. К Софье Петровне я уже не заходил, а прошел другим ходом, между прочим через столовую, и заметил что стол накрыт не более как на 20 или даже на 18 кувертов. А так как только Каткова семейства садится за стол не менее 12 человек, то я и заключил, что званого обеда никакого нет, а обедают лишь ближайшие родственники. — Затем отправился (уже в 5-м часу) к Любимову. Того не застал, но встретила жена его, почти совсем еще моложавая дама (хотя есть взрослая уже дочь). Она меня удержала с попреками зачем я еще вчера второй раз не зашел (как обещался было) и что она меня целый вечер ждала. Пришел затем Любимов, удивительно любезный. Говорили о романе. Катков непременно хотел сам читать, и как Любимов (еще 7-го числа вечером) ни упрашивал его дать ему прочесть, но Катков не согласился и оставил у себя, ему же сообщил и план романа и все, что я слегка во время свидания передал ему о романе. (Значит интересуется очень). Любимов обещал мне, по просьбе моей, ускорить чтение. «Я буду приставать к нему, сказал он». — После того, пристал ко мне, чтоб я остался обедать «чем бог послал». Я согласился. И вот не знаю так ли они всегда обедают, или был у них праздничный день: (Обедали кроме меня еще две дамы гостьи и один профессор Архипов227) Закуски, вина, 5 блюд, из которых живая разварная стерлядь по Московски. Если это каждый день у них, то должно быть хорошо им жить. Обед был очень оживленный. Любимов подтвердил, что у Катковых никакого званого обеда нет. Обед и разговор был очень оживлен, затем уже в 7 часов поехал к Елене Павловне, и не застал ее дома. Узнал от детей Елены Павловны, что Машенька (Иванова) в Москве, и хочу непременно к ней сегодня съездить. Адресс же узнал уже сегодня от Вари, которая зашла ко мне в гостинницу. Вот и все, до сей минуты, мои здесь похождения. Завтра, может быть еще напишу тебе. Но вот уже теперь 2 часа, а письма от тебя нету. Заеду может быть сегодня к Рассохину а может и завтра. По вечерам сижу в № и читаю процессы228. Завтра собираюсь пойти в Малый театр.
Беспокоюсь об Вас. Что-то ты мой голубчик, и что то детки? Хочется поскорей получить от вас письмецо. Не знаю придется ли отправиться отсюда к вам в Субботу (вероятно нет), но не думаю чтоб задержали дальше воскресения. Обнимаю вас всех и цалую. Тебя особенно и деток особенно. Опять ты мне снилась во сне. До свидания ангел мой.
Твой весь Ф. Достоевский.
Корректуры Любимов сам вызвался присылать ко мне в Петербург. Маркевичу229 они посылают.
Очень цалую тебя.
Р. S. Книгопродавцы все в восторге от нового журнала «Лилины выдумки» просят на комиссию, обещают большой успех230. Передай обоим авторам и издателям и крепко их поцалуй.
На конверте адрес:
«В С.-Петербург. На углу Кузнечного переулка и Ямской ул. близь Владимирской церкви, дом №2 и 5, кварт. №10). Ее Высокоблагородию Анне Григорьевне Достоевской».
Москва.
10 Ноября/1878 г.
Дорогой мой голубчик Аня, вчера в 6 часов вечера получил твое милое письмецо, которое очень меня обрадовало и успокоило. Слава богу что вы здоровы, деток поцалуй и поблагодари Лиличку за письмецо, а Федю за старание. Известие о Навроцком показывает разве, то только, что они все таки в своей Русской Речи не будут моими явными ругателями. Что же до посещения Шера, то я к нему вероятно не поеду, потому что он все же не был у меня сам в Петербурге. Не знаю впрочем. Времени то у меня совсем мало, а то может быть заехал бы к Ольге Федор-не Шер, что совсем уже другое дело. Но времени мало. Вчера заходил ко мне в 6 часов Любимов — отдать визит и кой о чем поговорить. Он сказал, что на счет денег все решено, Катков передал ему рукопись, не успев прочесть всю, но перелистовав всю, он же [прочел] (Любимов т.-е.) прочел 1-ю треть и нашел все очень оригинальным. Но скверно то, что выдача денег зависит главное от кассира ихнего Шульмана, который всем командует, до такой степени что и Катков у него на счет выдачей вообще в полной зависимости. Скажет «нет денег в кассе» и ничего не поделаешь. Тысяча впрочем будет, но хотелось бы мне чтоб не задержали меня и чтоб выехать если не завтра, в Субботу, то уж непременно бы в Воскресенье. А тут еще говорил Любимов, Катков захворал. Теперь час пополудни и пойду
