и поселился в доме нестареющей волшебницы, и она родила ему дочь с волосами как звездный свет… Это ли не история, какие рассказывают по вечерам у огня?
Но каждая сказка когда-нибудь заканчивается. Нет, он не влюбился в другую, они с мамой не ссорились, ничего такого. Просто спокойно разошлись. Второй раз женился уже спустя несколько лет, и жену себе нашел без магического дара. Мама кажется была этому даже рада.
Марго примерно раз в месяц навещала новую семью отца, где к ней относились приветливо, но не более, чем предписано вежливостью. Отец устроился в издательство и редактировал какую-то художественную литературу, сохранив такой же слегка восторженный взгляд на вещи, но, похоже, настоящее волшебство предпочел любить больше на страницах книг, чем в жизни.
* * *
После ужина и болтовни о пустяках Брекк и Литтендроппе вышли на озеро. Пожалуй только здесь Маргарета могла мыслить себя другим именем. Невидимый, но ощутимый взор Бабушки Сёй одобрял такие мысли.
Свежий серебристый снег хрустел под ногами. В глубокой, пронизанной иглами звезд черноте неба медленно плавали зеленые и розовые ленты — пояс Хольды, северное сияние, аврора бореалис. Лицо мамы в зеленоватом его свете выглядело не человеческим и не молодым, но от этого не менее прекрасным.
— Ну а как твоя важная работа, Дроппе? Это из-за нее от тебя попахивает мертвечиной, морозом и смертью?
— Ух… Мама… Ну ты вот не в бровь, а в глаз, — несколько нервно усмехнулась Марго. — Я как раз хотела рассказать тебе. И может быть попросить помощи. Я, наверное, и сама смогу распутать это дело, но почему-то кажется, что надо торопиться.
— Йоль на носу. Надо закончить дела, — понимающе кивнула Брекк.
Маргарета взяла мать за руку и принялась рассказывать историю Ханса, Ленни, архивариуса Бендта и несчастного Акселя Поульсена.
После того, как они с напарником, не без помощи кулька с пончиками и обещания замять дело с кражей этого кулька, убедили мальчишек вылезти из подвала и отправиться в госпиталь, ослепший Ханс сперва долго плакал, а потом мальчишки на два голоса рассказали, что накануне того самого дня, когда нашли труп Поульсена, они снова сбежали из приюта фру Кляссель, и в подворотне близ рынка прятались за мусорным баком. Именно оттуда они и увидели, как «нервный» торговался с «толстым» за книжку, махал руками и ругался. И видать не сторговался, потому что «толстый» достал из-за пазухи «какую-то черную дрянь» и тут у них обоих — Ханса и Ленни — сильно заломило в голове, оба аж на землю попадали. А когда Ханс открыл глаза, то и Ленни куда-то делся, и «нервный» уже сбежал, а книжку уронил, и «толстый» к этой книжке потянулся, а из книжки как долбануло синим, прямо в его черную дрянь, которую он в руке всё еще держал. Да так долбануло, что «толстый» упал, как мешок с кирпичами. И только Ханс хотел вылезти из своего укрытия, как с другой стороны подворотни вышел «длинный» и давай «толстого» обнюхивать. И книжку подобрал, а она ему ничего не сделала. А потом глянул прямо на Ханса, ухмыльнулся нехорошо и рукой так повел, что-то пробормотав. И Ханс ослеп. А уж потом и пополз оттуда, нашаривая себе путь руками. И тогда Ленни, который благоразумно отполз за угол десятью минутами ранее, поймал его и отвел в подвал, надеясь, что через пару дней заклинание спадет и его друг прозреет и сможет нормально говорить. А вот остаточные действия «той черной дряни» и помогли Марго поймать Ленни на площади.
Она старалась рассказывать, сохраняя лексику мальчишек, и передавать матери через прикосновения те ощущения, которые она сама накопила за всё расследование. Странный запах боевой магии на мальчишках — нездешней, но человеческой. Отголоски морозной стихии, так хорошо знакомой альвам из «Погоды для вас». Гнилостную тошнотворную ноту самодельного артефакта, который Поульсен принес с собой на свидание с Бендтом. Странно только, почему от него самого этим не пахло…
— Это морозные чары очистили его, — негромко ответила на невысказанный вопрос мама. — Только видишь, и самого его убили тоже. Стихийная магия не терпит присутствия такой гадости. Ты собрала всю цепочку правильно, мне нечем тут тебе помочь. Я не знаю, что это за магия от того чужака, и не могу понять кто он.
— Час от часу не легче. И как теперь узнать?..
Мама пожала плечами.
— Спроси кого-нибудь, кто разбирается. Хольду, или кого-то из сильных магов.
— Хольда с нами не разговаривает.
Брекк вздернула брови.
— С кем?
— С полицией.
— А, ясно. Ну…
— Да ладно, это уже моя задача, я и так тебя утомила своей работой. Расскажи лучше, как прошел твой год. Соседи, я слышала, благодарны за хороший урожай.
— Расскажу, но сперва разреши задать и тебе вопрос. Я ни в коем случае не хочу лезть в твои личные дела, но… Твоя работа как-то связана с любовными чарами, которые ты на себя наложила? Они довольно сильные, и, я вижу, причиняют тебе неудобство… Может помочь тебе их снять?
Маргарета молчала почти целую минуту. Мама не перебивала и не торопила. В тишине был слышен скрип снега, но только от одной пары ног. Под ногами Брекк снег не скрипел.
— Нет. Я сама.
— Хорошо, — кивнула мама и улыбнулась. И больше вопросов на чувствительную тему не задавала.
Снова заговорили о пустяках, делились новостями. Марго будто хотела засыпать неловкий момент множеством слов, как снег засыпал поверхность озера.
— … а еще соседка стала делать такие миленькие светилки для детей на палочке, перед Йолем они расходятся десятками. Она клеит на ручку звездочку из фольги, ну а я делаю так, чтобы она светилась. На пару дней хватает. Детишки так радуются…
— Тратишь магию альвов на копеечные поделки? — это могло бы звучать упреком, если бы мама не улыбалась совершенно по-доброму, скорее пародируя большинство ревнителей чистой и высокой магии.
Маргарета кивнула.
— Трачу. Всю потратила почти, вот приехала к тебе восстанавливаться.
Мама беззвучно хихикнула.
— Ну Венди-белый наверняка тебя бы одобрил. Как обычно.
— Дядя Вендскель? Ой, вот представляю, как наши смотрят на его занятия керамикой.
Мама покачала головой.
— Искусство или ремесло не может быть предметом осуждения. Сейчас городская молодежь гордится тем, что ничего не умеет делать руками, но это просто мода, она пройдет. А предметы — останутся.
— Мам.
— Что?
— А дядя Вендфель, Венди-черный… Про него ничего не слышно в последнее время. Он вообще чем занимается? То есть, чем-то он в человеческом мире занимается?
Мама пожала плечами.
— Понятия не имею. Я его видела довольно
