как у многоножки и Тварь двигалась невероятно быстро — не бежала, а словно скользила по каменистому дну оврага.
Голова — вытянутая, с массивными челюстями, была покрыта черными пластинам, похожими на чешую. Маленькие глазки, глубоко посаженные в глазницы, горели ярким алым светом. В них не было ни проблеска разума — только голод и ярость.
Загонщики бежали следом, осыпая Тварь ударами с безопасного расстояния, стараясь направить ее движение. Золотые клинки высекали снопы искр из костяного панциря, но не оставляли даже царапин. Тварь игнорировала их, как тигр игнорирует комаров.
Я лихорадочно искал среди загонщиков Ладу. Вот она — в центре группы, держится чуть левее. Светлая коса развевается за спиной, движения четкие, уверенные. Она работала в паре с каким-то парнем из пятой команды, координируя атаки. Пока все шло по плану.
— Приготовиться! — рявкнул Ростовский. — Бьем в режиме перемещений!
Тварь неслась прямо на нас. Тридцать метров. Двадцать. Десять.
— В атаку! — прокричал Ростовский.
Мы ринулись вперед с двух сторон одновременно. Двадцать четыре лучших бойца с золотыми клинками в руках, сжимающих классические клещи.
Время замедлилось до консистенции густого меда. Желудок подпрыгнул к горлу, золото мечей размазалось в сверкающие сполохи, я оказался в метре от Твари и рубанул ее по морде.
Мой клинок достиг цели первым. Идеальный выпад — вес тела перенесен вперед, запястье зафиксировано, траектория выверена до миллиметра. Лезвие скользнуло между пластинами и вошло в плоть на треть.
Кровь брызнула фонтаном. Черно-красная, густая, с резким запахом гнили и аммиака. Она облила меня с ног до головы, обжигая открытые участки кожи. Я выдернул меч и отскочил на пару метров назад, готовясь к следующей атаке.
Тварь взревела. Звук был настолько громкий, что у меня заложило уши. Она развернулась — невероятно быстро для существа таких размеров. Огромная лапа мелькнула в сантиметрах от моего лица — я едва успел уклониться.
— Отлично! — заорал Ростовский. — Продолжаем! Давим! Не даем ей опомниться!
Мы кружили вокруг Твари, нанося удары со всех сторон. Золотые клинки мелькали в воздухе, оставляя светящиеся следы. Свят рубанул по передней ноге, оставив глубокую рану. Кто-то из пятой команды полоснул по боку, сломав несколько игл. Еще удар, еще…
Тварь крутилась волчком, пытаясь достать атакующих. Ее когти чертили глубокие борозды в земле, а массивная туша вырывала с корнем кусты. Мы были быстрее, мобильнее. Атаковали, уворачивались, отпрыгивали, перекатывались по земле. Все шло идеально.
Слишком идеально.
Иглы на шкуре Твари встопорщились. Едва заметное движение — приподнялись на несколько сантиметров, сверкнув в лунном свете. Руны вспыхнули ярче, предупреждая об опасности.
— Ложись! — крикнул я, но было поздно.
Десятки черных шипов выстрелили одновременно — каждый размером с толстый карандаш. Воздух наполнился свистом — пронзительным, режущим слух.
Инстинкт, отточенный неделями тренировок, сработал быстрее разума. Я активировал Турисаз и переместился на три метра влево. Там, где я стоял мгновение назад, в землю вонзились две черные иглы.
Крики раненых огласили овраг. Первый залп выкосил троих — они упали, даже не успев понять, что произошло. Еще несколько человек корчились на земле, пытаясь вытащить застрявшие снаряды из тел.
— Она стреляет! — заорал кто-то очевидное. — Твою мать, она стреляет шипами!
Паника распространилась мгновенно. Наш строй рассыпался как карточный домик. Кадеты бросились врассыпную, ища укрытие за деревьями и камнями. Кто-то побежал к склонам оврага, пытаясь вскарабкаться наверх. Безуспешно — влажная глина осыпалась под ногами.
— Держать строй! — Ростовский пытался восстановить порядок, но его голос тонул в хаосе. — Не разбегаться!
Тварь воспользовалась замешательством. Она развернулась — удивительно быстро для своей массы и ринулась обратно. Прямо на загонщиков, которые все еще находились позади нее.
Они попытались рассредоточиться, но в узком овраге места для маневра почти не было. Высокие склоны с обеих сторон, а впереди — разъяренная Тварь.
Новый залп шипов. Двое кадетов пятой команды упали, пронзенные насквозь. Лада прыгнула за ближайшее дерево — шип просвистел в сантиметре от ее головы.
Тварь развернулась и заблокировала часть группы Лады в тупике — отвесная скальная стена перекрывала путь к отступлению. Пятеро кадетов прижались к скале. Их лица были белее мела, глаза расширены от ужаса. Лада стояла в центре, сжимая меч обеими руками. Даже отсюда я видел, как дрожит золотой клинок.
Я застыл в двух десятках метров, парализованный ужасом и яростью. Слишком далеко. Между мной и Ладой — туша Твари. Обойти невозможно, перепрыгнуть — тем более.
В этот момент я понял — сейчас она их убьет. Всех. Расстреляет в упор, превратит в решето. И я ничего не смогу сделать. Буду стоять и смотреть, как умирает девушка, которую люблю.
Я активировал все четыре руны одновременно. Сила хлынула в тело волной — мышцы налились мощью, время замедлилось еще сильнее, мир стал невероятно четким.
Я видел каждую поднимающуюся иглу на теле Твари, каждую каплю пота на лице Лады, каждую пылинку, танцующую в косых лучах лунного света.
Мир смазался. Реальность схлопнулась и развернулась заново. Миг дезориентации — и я материализовался прямо между Тварью и группой загонщиков, закрыв собой Ладу.
Ростовский преодолел замешательство и ринулся в атаку на тварь с несколькими кадетами. Но было слишком поздно.
Тварь выстрелила. Иглы сорвались с черного панциря Твари, и полетели в нас. Четыре обсидиановых снаряда летели прямо в меня, еще с десяток — веером по сторонам.
Первый взмах — я отбил иглу, летящую в голову. Второй — еще одна изменила траекторию и ушла в сторону. Третью иглу я отбить не успел.
Черный снаряд вошел в левое плечо чуть ниже ключицы. Пробил насквозь — я почувствовал, как острие выходит из спины, разрывая мышцы. Боль была невероятной. Белая, ослепляющая вспышка, выжигающая все мысли.
Четвертый шип попал в правое бедро, чуть выше колена. Сила ударов была такой, что меня отбросило на два метра назад. Я врезался спиной в скалу — новый взрыв боли. Попытался устоять на ногах, но правая подломилась. Я упал на колени, затем на бок. Иглы все еще торчали из тела — черные, блестящие, пульсирующие в такт сердцебиению.
Кадеты во главе с Ростовским подоспели на помощь. Золотые клинки мелькали в воздухе, отвлекая внимание Твари. Но все понимали — битва проиграна. Мы снова недооценили противника, и теперь расплачивались кровью.
Тварь больше не атаковала. Она медленно пятилась вглубь оврага, рыча и тряся иглами. Несколько кадетов попытались атаковать, но новый залп заставил их отступить. Тварь уходила, оставляя за собой кровавый след,
