но никак не за итог всей кампании. Вскоре стало понятно, что столь разные подходы к механизму урегулирования конфликта окажутся непреодолимым препятствием для миротворческой миссии Трампа. Из-за столь отличающихся друг от друга исходных позиций сторон не состоялась и запланированная в октябре встреча обоих президентов в Будапеште.
Трамп действует в присущей ему экспрессивной манере, пытаясь давить на партнера по переговорам, постоянно меняя свое мнение на диаметрально противоположное, угрожая и тут же, напротив, намекая на готовность поддержать прежде неприемлемую для него позицию. Так, например, будто не слыша доводов своего партнера, американский президент обвиняет российскую сторону в том, что она не хочет завершать боевые действия на Украине, поэтому и не идет на новую встречу на высшем уровне. Но это не соответствует действительности, российский президент неоднократно заявлял о нашей готовности завершить конфликт, но при условии выполнения всех условий, которые Россия предъявила Украине.
Словом, Трамп переносит приемы поведения в бизнесе на способы принятия и реализации политических решений. Но бизнес и политика — это совершенно разные вещи. Путин никогда не воспринимал политику как бизнес, для него она — миссия, служение, исполнение некоего предназначения, то есть понятия не из предпринимательского лексикона, а фундаментальные сакральные ориентиры. Возможно ли достижение договоренности при столь несовпадающих исходных позициях, покажет время. По крайней мере, ясно, что значение «духа Анкориджа» для прекращения боевых действий и начала переговоров явно преувеличено.
Угроза непосредственного столкновения с натовской военной машиной на Украине никуда не исчезла. И если Соединенные Штаты при Трампе не пойдут на такую авантюру, то Европа демонстрирует свои агрессивные намерения. В настоящее время антироссийскую повестку формируют Великобритания, Германия и Франция. За ними идут малые европейские страны, действующие в русле, задаваемом этими государствами. То есть впервые после окончания Второй мировой войны главная угроза для нашей страны снова исходит из Европы. Периодически делаются заявления о готовности разместить на Украине, на подконтрольных Киеву территориях, натовские войсковые соединения, что будет означать прямой вызов России. Что же касается Вашингтона, то его нежелание непосредственно вмешиваться в конфликт на Украине вовсе не означает отказа от гегемонистских намерений. Именно так следует расценивать снятие Трампом моратория на ядерные испытания, пусть и в другом формате, нежели это было прежде. Это намерение Соединенных Штатов привело к ответу с нашей стороны - 5 ноября Путин, выслушав мнения постоянных членов Совета Безопасности, принял решение «предпринять адекватные ответные действия».
Стратегическая обороноспособность России укрепляется новыми системами вооружений. Например, ракетой средней дальности «Орешник», имеющей разделяющуюся головную часть и использованной для нанесения удара по Днепропетровску в ноябре 2024 года. Или оснащенными ядерными энергетическими установками межконтинентальной крылатой ракетой «Буревестник» и торпедой «Посейдон». Следует назвать и зарекомендовавшую себя в ходе спецоперации гиперзвуковую ракету «Кинжал».
Глава 13
Идеологическое строительство в России: постсоветский опыт и вызовы СВО
Несмотря на отсутствие в России государственной идеологии, в XXI веке любые действия президента так или иначе имели решение «предпринять адекватные ответные действия», определенный идеологический оттенок. Основной целью, которую поставил Путин еще в 2000 году, было возвращение стране независимости и суверенитета, которые она начала терять со времен Горбачева и основательно продвинулась в этом направлении при Ельцине. То есть предстояло сначала сделать Россию сильной и самостоятельной, а уже после этого начать задумываться о том, как превратить ее в богатую страну с высоким уровнем жизни. Альтернативы у Путина не было.
Проблема суверенитета стала главной при формировании политического устройства постсоветской России. С начала 1990-х годов и до настоящего времени в развитии представлений о суверенитете можно выделить два периода.
Первый период — время кризиса союзной государственности, распада СССР, образования и раннего этапа существования постсоветских стран, в том числе Российской Федерации. Нижняя граница периода — 1990 год, когда руководство России стало предпринимать шаги по обособлению от союзной власти. Верхняя граница — это период с принятия по результатам всенародного голосования новой Конституции 12 декабря 1993 года и до начавшейся ровно через год Операции по восстановлению конституционного порядка в Чечне, когда Россия для борьбы с агрессивным сепаратизмом самопровозглашенного руководства этой северокавказской республики и созданными в ней незаконными вооруженными формированиями стала использовать силу. В течение этого периода суверенитет воспринимался в основном как независимость России от СССР или наследия советской системы, то есть как понятие, относящееся преимущественно к внутригосударственной проблематике.
Второй период — последующее время с середины 1990-х годов и до настоящего времени. На протяжении этого периода понятие суверенитета постепенно сводилось к представлению о независимости страны именно от внешних субъектов — государств, наднациональных органов или международных экономических структур. Обычно разворот к отстаиванию интересов России на внешнеполитическом уровне относится уже к началу XXI в., однако первые шаги в этом направлении были сделаны еще во второй половине 1990-х гг. Другое дело, что процесс суверенизации страны, ее превращения в абсолютно самостоятельное государство, неподконтрольное никаким внешним силам, потребовал длительного времени и существенной корректировки представлений о месте и роли России в мире.
Занимаясь укреплением суверенитета и безопасности России, Путин не мог не думать и об идеологии. Коммунистическая партия разрушилась вместе с Советским Союзом, и ее идеология — марксизм-ленинизм — утратила свой прежний авторитет. Социалистические идеи не исчезли из массового сознания, но теперь их разделяло лишь меньшинство. Однако и идеологии разных моделей капитализма, которые стране и ее народу пытались навязать в 1990-е годы, не получили поддержки у большинства.
Но государство не может долго существовать и быть прочным без какой-либо, пусть не господствующей и обязательной, но разделяемой преобладающей частью народа, идеологии. Это хорошо понимал и Ельцин. И хотя в Конституции 1993 года было четко сказано, что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной», он тем не менее призывал российских политиков и ученых найти или придумать новую национальную идею, способную сплотить население страны в единый народ. Сразу после победы Ельцина на президентских выборах 1996 года «Российская газета» объявила конкурс «Идея для России». В награду была обещана премия в размере двух тысяч долларов. На конкурс пришло много заявок, но приемлемой для страны национальной идеи среди них так и не нашлось.
Не преуспели в идеологическом строительстве и коммунисты из новой, созданной в 1990 году, КПРФ. Возвращаться к интернационализму или к концепции «развитого социализма» они не хотели и уже не могли. Их главный идеолог и лидер Геннадий Зюганов написал много работ, в которых изложил свою концепцию «русского социализма». Однако он и сам не слишком высоко оценивал эту идеологию. «Проблема нашего движения, — отмечал
