(ГЖУ), по установочным данным сходных с отцом Серова. Это Серов Александр Павлович, 1870 года рождения, сотрудник ГЖУ с 1907 по 1913 год, и Серов Александр Павлович (без года рождения), работавший там же с 1911 по 1917 год[429]. Целых два — и оба годятся в отцы Серову!
Коротков быстро выяснил, что дела на них хранятся в архиве УМВД по Вологодской области в фонде 35, дело 1750, и в фонде 17, дело 330. После чего предусмотрительно снял копии с карточек и в конце 1944 года доложил начальству.
Непосредственный начальник его отдела Гордеев доложил о находке начальнику Главного архивного управления И.И. Никитинскому. А потом якобы сообщил Короткову, что речь идет действительно об отце заместителя наркома Серова. Но почему-то дальнейшего развития история не получила. В том же отделе, вспоминал Коротков, работала и родная сестра Серова — Христина Серова. Так что, вероятнее всего, Серов знал о затеянной в архиве возне. А Короткова вскоре начали травить, как он пишет: «…несмотря на то, что я по-прежнему выявлял массу документов, разоблачающих врагов Советской власти.»[430]
После войны Коротков перешел на работу в МГБ, а на его место в архиве была назначена Христина Серова. В МГБ Коротков передал летом 1947 года копии карточек начальнику 1-го отдела 5-го управления Агаянцу. В тот же день заместитель начальника 5-го управления Волков объявил, что Короткова вызывает к себе министр Абакумов! Скромный архивист удостоился приема на самом высоком министерском уровне. А уж Абакумов как обрадовался — можно и не говорить. Он подробно обо всем расспросил Короткова, тут же вызвал начальника учетно-архивного отдела Герцовского и дал задание проверить Серова по архивам отдела.
Через два дня Короткова и Агаянца командировали в Вологодский архив. Однако Агаянц почему-то не спешил отличиться, тяготился своей миссией и по дороге распекал Короткова за это «грязное дело» и осторожно похваливал Серова. В Вологде удалось выяснить немногое. Там в архиве нашлись 2 точно такие же карточки, как и в Москве, а дела № 1750 на месте не оказалось. Также не было найдено и второе дело, под его номером хранилось совершенно не то. Начальник архива ничего прояснить не смог, заявив, что он лишь недавно на этой работе.
На следующий день Коротков и Агаянц выехали в Кадников, где будто бы служил А.П. Серов. Там Агаянц, как пишет Коротков, всячески оттеснял его от проведения расспросов местных жителей, делая все сам. Однако Короткову удалось выяснить, что отец Серова после 1905 года приобрел себе в Замошье хутор с пашней, лесом и лугом, имел скот и хозяйство, а в 1913 году начал строить в Кадникове двухэтажный особняк. Война 1914 года помешала закончить строительство.
Дом, отмечал Коротков, и по сей день стоит на улице Советской, № 23.
Затем отправились в Замошье. Там отец Серова имел хутор, но жил в нем только летом. По рассказам односельчан, Серов и его отец родились в Замошье, но поиски Короткова в церковных книгах ничего не дали. После этого, заказав самолет У–2, Агаянц и Коротков отправились в село Залесье искать следы другого А.П. Серова, служившего в ГЖУ с 1913 по 1917 год. Там лишь установили, что такой человек действительно был и потом находился в ссылке.
В Москву Агаянц и Коротков вернулись практически ни с чем. Коротков нажаловался заместителю начальника управления Волкову, что расследование «проведено необъективно». Тот обещал доложить Абакумову, но результатов Коротков так и не дождался. Вернее, в результате Волков, по словам Короткова, стал относиться к нему «тенденциозно» и «гонял» из отдела в отдел, несмотря на то что он «вскрыл и ликвидировал террористическую группу из студентов МГУ»[431]. В 1953 году Короткова и вовсе уволили из «органов», дав мизерную пенсию.
Так что же произошло? Дело, которое Абакумову казалось столь перспективным, лопнуло как мыльный пузырь. Если бы он смог доказать, что отец Серова — жандарм, его противник был бы повержен. А так вопрос повис в воздухе. С другой стороны, демонстративная проверка родных мест Серова, затеянная Абакумовым, получилась слишком заметной. Серов о ней узнал. Он поддерживал связь с односельчанами и во время войны даже к ним наведывался и привозил подарки.
Позднее, 24 февраля 1954 года, Коротков направит подробное сообщение с изложением всей этой истории Маленкову. Но и на сей раз никакой реакции не последует. На бумаге лишь появятся пометы: «тов. Хрущев читал» и «хранить в архиве Президиума ЦК. 10.03.59. В. Малин»[432].
Вернувшись из Германии в Москву, Серов понимает, насколько все плохо, когда твой враг — министр госбезопасности. После того как до него дошли смутные слухи о проверке его родословной, оснований для опасений прибавилось. Но и это не все. За ним тянулся «немецкий шлейф», а тут еще и близость к маршалу Жукову. Самое время затаиться и не высовываться.
В мае – июне 1947 года Серовым заинтересовались в Управлении кадров ЦК ВКП(б). Как позднее показал на допросе К.Ф. Телегин, «в беседе с работником ЦК ВКП(б) Ларионовым, который интересовался у меня Серовым, я умышленно дал Серову лестную характеристику»[433]. Весьма похвально! Телегин точно понимал: надо забыть мелочные обиды и держаться вместе. Конечно, он имел основания обижаться на Серова, особенно после докладной записки Серова Берии в ноябре 1945 года с жалобой на самоуправство Телегина[434]. Тогда они соперничали, Телегин ревниво наблюдал за тем, сколько трофейных автомобилей забирает себе НКВД, чинил мелкие козни людям Серова и даже добился, чтобы их не кормили в привилегированной столовой Военного совета группы войск, а Серову отказали в выдаче продуктов[435]. Телегин, будучи сам выходцем из системы НКВД, был страшно обижен, что ему не дали ведомственной квартиры: «Я никогда НКВД не прощу за то, что мне, провоевавшему всю войну, НКВД не предоставил хорошей квартиры в Москве»[436]. Серов в ноябрьской докладной записке 1945 года ссылался на рассказ Жукова:
«Жуков рассказал мне, что перед отъездом в Москву к нему зашел генерал Телегин и т. Жуков в разговоре сказал Телегину: “Что же ты целый вагон загрузил барахлом, а сам на Антипенко дал в Москву телеграмму, да еще и мне предлагал подписать ее. Смотри, на тебя собираются в ЦК написать. Люди ведь видят, как ты квартиры демонтируешь”. На это якобы Телегин ответил, что он очень любит старинные вещи, поэтому купил в Лейпциге за 8 тысяч рублей всю квартиру, где жил комендант города генерал-лейтенант Труфанов, и решил вывезти в Москву.
Затем тов. Жуков рассказал, что Телегин вывез из квартиры всю мебель, ободрал стены, которые были обиты материалом с художественной вышивкой, и
