Серова. В бумаги он заглядывал из любопытства, когда складывал их в общую папку для Сталина; «подглядывание и подслушивание» были принятой в охране формой обозначения присутствия — не надо ли чего в данный момент, а тапки надевал, чтобы не беспокоить Сталина и не шуметь, когда он спит. Допрос длился пять часов. Серов пришел к выводу: «В общем довольно ограниченный человек, хотя и подполковник, а то, что он читал телеграммы, то за это подлежит к уголовной ответственности за злоупотребление служебным положением, не больше»[447].
Позвонил Сталин и поинтересовался, как идут дела. Серов отправился к нему в Кремль с докладом. Рассказал, что планирует допросить жену и брата Федосеева, Сталин согласился.
И тут Сталин разыграл свой любимый спектакль. Он заявил Серову: «Сейчас звонил Абакумов и говорит — арестовали сотрудника МГБ Федосеева, и следствие ведет Серов, а не МГБ. К тому же я не знаю, за что он арестован. Я ему ответил, что вы — министр МГБ и мне должны доложить, за что арестован Федосеев, а не я вам буду докладывать. А следствие ведет Серов, потому что ЦК ему доверяет, а не вам». И, улыбаясь, Сталин добавил: «Я ему строго сказал и повесил трубку»[448]. Прощаясь с Серовым, Сталин в качестве напутствия произнес: «Вы чаще докладывайте», — а Серов, уходя, терялся в догадках, отчего у кремлевского руководителя такая живая заинтересованность в этом деле.
С.Ф. Кузьмичев.
[РГАСПИ]
Поначалу об аресте Федосеева министр госбезопасности ничего не знал. Но С.Ф. Кузьмичев — начальник Управления охраны № 1, которого Сталин просил держать арест Федосеева в тайне, — проговорился Абакумову, зная о его неприязни к Серову. Позднее, находясь под арестом, он объяснил свой поступок так: «Я не доверял Серову, так как, сталкиваясь с ним при исполнении служебных обязанностей, убедился, что он способен на обман»[449]. Кузьмичев высказал свои сомнения относительно Серова и Сталину. Получив известие о судьбе Федосеева, Абакумов и начальник Главного управления охраны МГБ Власик не на шутку встревожились. «Ну, теперь Серов состряпает дело», — сказал Власик[450]. Кузьмичев, не без ведома Абакумова, написал письмо Сталину, в котором пытался очернить Серова, но действия оно не возымело. Наоборот, Сталин распорядился снять Кузьмичева с должности[451]. А Власику было о чем беспокоиться. Как явствует из показаний Кузьмичева, Власик вместе с Федосеевым выпивали и «тащили с дачи вино и продукты», а в 1945 году в Потсдаме «занимались барахольством»[452].
Кузьмичев рассказал о смятении Абакумова, которого проигнорировал Сталин и обошел Серов:
«Моя вина усугубляется еще тем, что я, будучи предупрежден охраняемым о необходимости держать в тайне арест Федосеева, по существу разгласил характер этого дела. Вероломно нарушив предупреждение охраняемого, об аресте Федосеева я сообщил Абакумову. Надо сказать, Абакумова всполошил мой звонок, и он начал расспрашивать меня, что случилось с Федосеевым и где он находится»[453].
Расследуя дело Федосеева, Серов пошел по «широкому кругу». Допросил его жену и вынес суждение: «Тупая деревенская женщина. Работала 12 лет у т. Сталина, знает все сплетни. Кто с кем живет, начиная от сотрудников, в том числе и федосеевских, и кончая большим, самым большим начальством, т. е. Сталин с Фросей[454]. В общем, такую грязь плела, что мне неприятно сделалось»[455]. Также был допрошен и арестован брат Федосеева.
Через два месяца Серов доложил Сталину о возможности закончить дело и судить Федосеева военным трибуналом за злоупотребление служебным положением. Сталин остался недоволен. Он был уверен, что в его отсутствие на «ближней» даче происходили всякие безобразия. Об этом ему рассказала Бутусова — подавальщица-официантка дачи. Комендант дачи генерал-майор С.А. Ефимов и его заместитель подполковник И.И. Федосеев, по словам официантки, устраивали пьянки, на которые привозили проституток из города, воровали из дачных припасов вино и продукты. Но самое страшное заключалось в том, что Федосеев и его сомнительные подружки могли заглядывать в совершенно секретные бумаги, лежавшие на столе у Сталина[456]. Ефимова Сталин не тронул, а вот «мягко крадущийся» Федосеев отчего-то вызвал острое подозрение.
С.А. Ефимов.
[РГАСПИ]
У Сталина крепко засела в мозгу эта зловещая схема, и он высказал ее Серову: «Мне кажется, что он англо-американский шпион. Его могли завербовать англичане, когда мы были на Потсдамской конференции в 1945 году. Вот там его и завербовали. Поэтому он подглядывал и подслушивал, а затем здесь передавал эти данные американцам. Ведь он признался, что телеграммы читал. Значит, американцы и англичане знали наши секреты. Вы его еще раз допросите и побейте, он трус и признается»[457].
Так что пьянки пьянками, кого этим удивишь, а тут дело посерьезней надо выкрутить. Получив такие руководящие указания, Серов с удвоенной энергией взялся за дело, он записал указания Сталина и приводит их в мемуарах. Все вполне в сталинском духе, например: «Его надо крепко допрашивать, он трус, набить как следует». Или: «Кузьмичев проспал. Он уже ленивый, сам не проверяет, доверился (Федосееву), а это хитрый деятель и обдурил его». И, наконец: «Вообще он подлец. Я почти уверен, что он агент и кем-то подослан, чтобы нас отравить. Он нас со Ждановым в прошлом году отравил. Мы болели страшным поносом. А в этом году болело 12 чекистов»[458].
Серов вел допросы, включая изучение всех мельчайших деталей вокруг Потсдама. Федосеев ссылался на то, что тогда в Потсдаме находился и Серов, все видел сам, а Федосеев там был всегда на виду. Серов пишет, что он не верил в возможность вербовки Федосеева в Потсдаме, да и вообще… Но сталинские указания следовало выполнять, хотя он уже и жалел, что за это взялся. По словам Серова, указание Сталина «побить» Федосеева он дал взятому себе в помощь следователю (хотя не раскрывает его фамилию и служебное положение), и тот его выполнил. После этого Федосеев заявил: «Прошу меня вызвать к хозяину, я все расскажу»[459].
Сталин на сообщение Серова ответил, как ему показалось, довольно прохладно: «Мы вас вызовем». И действительно, вечером Серову позвонил Берия: «Я через полчаса подъеду на машине к подъезду, вы вместе с Федосеевым поедете со мной в Кремль». В Кремле Сталин ждал в кабинете Берии. Федосеев повинился, что читал бумаги, но решительно отрицал, будто его кто-то вербовал, твердил о своей честной 15-летней службе. Серов подробно описал этот разговор:
«Тов. Сталин сердито сказал: “А вы признайтесь, кем завербованы?” Федосеев: “Честное слово, я никем не завербован”. — “Ну
