погрузил в вагон, в котором поехал в Москву на совещание»[437].
Просторная квартира Телегину была очень нужна. Понятно. Вещи-то и трофейную обстановку куда везти? Да и Жуков не зря пенял Телегину, уж очень часто он ему переходил дорогу и опережал. Бывший адъютант Жукова показал на допросе в декабре 1947 года:
«В 1945 году Жуков, вызвав меня к себе, выругал за недостаточно активное приобретение для него ценных вещей, в то время как адъютант Телегина уже сумел разыскать дачу Геббельса и забрал оттуда картины, ковры и гобелены.
Я срочно выехал в район Бернау, где находилась дача Геббельса, но застал ее почти пустой и отрезал только одну люстру, которую привез Жукову.
Во время доклада Жукову о том, что дачу Геббельса, по словам коменданта гор. Бернау, полностью обобрал Телегин, Жуков выразил неудовольствие тем, что Телегин часто успевает опередить его в таких делах»[438].
Перед лицом общей опасности Телегин вновь тянется к Серову, ищет у него защиты. В октябре 1947 года они разговаривали, и, как вспоминал Телегин, «Серов посоветовал мне быть осторожным…»[439]
А Серов и сам искал защиты. Он старался чаще видеться с Василием Сталиным, полагая, что тот, если что, сможет замолвить за него словечко. Тем более их дачи находились по соседству. Одно любопытное свидетельство оставил журналист Борис Войтехов, давний приятель и собутыльник Василия[440]. В декабре 1947 года он застал у Василия Сталина в гостях за ужином незнакомого генерала с женой. Как вспоминал Войтехов: «Генерал мне явно понравился — он был прост в обращении, без всякой примеси чванства, умеренно пил, и я не замечал у него никакого унизительного подобострастия перед Василием Сталиным, чем не раз в моем присутствии грешили другие»[441].
Б.И. Войтехов.
[РГАСПИ]
В.И. Сталин.
[РГАСПИ]
Этим генералом был Серов. Но еще интересней замечание сына Сталина о неприятностях, возникших у Серова в тот год:
«По окончании ужина, где кроме нас четырех никого не было, Серов вместе со своей супругой ушел к себе на дачу, которая, по словам В. Сталина, находилась где-то рядом, а мы остались вдвоем. Не помню точно, тогда же, т. е. в тот же вечер, или несколько позже Василий Сталин, по своей инициативе, ибо я никогда никаких вопросов ему не задавал, говорит мне буквально следующее: “Этот человек теперь не у дел, но временно, так как в подвале его дачи обнаружили уворованные в Германии слитки золота (в Германии он выполнял специальные задания отца), но он говорит, что это провокация против него и Лаврентий Павлович Берия посоветовал ему подольше болеть, пока все рассосется, а там он обещал ему помочь”»[442].
Конечно, сын Сталина, да еще выпив, пересказывал слухи и сплетни, роящиеся в руководящей верхушке, и золотые «слитки» — скорее художественный прием — гипербола. Однако направленность и эмоциональная окраска всех этих преувеличений не оставляет сомнений в нешуточности возникших у Серова проблем. Затаиться и растворить себя в текущей и рутинной работе у Серова не получилось. Его вдруг вызвали на самый верх, и он снова оказался на переднем крае борьбы с Абакумовым.
И.А. Серов с женой и детьми.
[Серов И.А. Записки из чемодана…]
ДЕЛО ФЕДОСЕЕВА
В летний воскресный вечер 1947 года, около девяти часов, Серову позвонил Микоян и попросил приехать к Сталину на «ближнюю» дачу. Серов незамедлительно прибыл и застал на веранде дачи ужинавших Сталина, Молотова, Ворошилова и Микояна[443]. Его усадили за стол, предложили куропатку и рябчиков. Сталин выпил за его здоровье, а Серов терялся в догадках, зачем позвали.
Сталин начал издалека: «У нас к вам такой вопрос. Вот, если человек живет со мной и все время подслушивает, подглядывает, дверь оставляет не закрытой, во время войны телеграммы от командующих фронтов на моем столе читал, тапочки надевает вечером, чтобы неслышно ходить, что это за человек?»[444] Серов ответил в чекистской манере: «Конечно, надо с ним разобраться. Все выяснить». Сталин открыл карты: «Вот мы для этого вас и пригласили, чтобы поручить вам разобраться». Серов спросил: «Где и кто этот человек?» — и тут же получил ответ: «Это начальник хозяйственного отдела Федосеев».
Серов внутренне напрягся: речь шла о работнике МГБ, подчиненном Абакумова, а дело поручают ему. И ослушаться нельзя. Все снова. Как мастерски Сталин умел стравливать своих подчиненных! В ноябре 1942 года Сталин рвал и метал и в присутствии Серова унижал Абакумова после стрельбы у Спасской башни, открытой каким-то субъектом по машине Микояна. Сталин требовал тогда замены Абакумова Серовым на должности начальника Управления особых отделов НКВД. Большее унижение для Абакумова трудно представить. Тогда же досталось и Власику. Его сняли с должности начальника 1-го отдела НКВД и оставили там же заместителем, а возглавить «охрану вождей» поручили заместителю наркома внутренних дел Меркулову.
В мае 1943 года Власик вновь возглавил Управление охраны (6-е управление НКГБ СССР). Но в августе 1943 года Сталин опять за что-то осерчал на Власика и понизил до зама начальника охраны. И главное, во всех этих пертурбациях невольным участником становился Серов. И нажил врагов, и врагов сильных.
А с другой стороны — ведь это же очень хороший знак. Сталин Серову доверяет важное и тайное дело очень деликатного свойства. И ничего, что оно напрямую задевает Абакумова и Власика, — не впервой. Главное — он, Серов, нужен Сталину. И это защита от Абакумова.
Сталин конкретизировал задачу: «Его надо допросить, а также допросить женщин, которые здесь работают…»[445] Серов спросил: «А сейчас он здесь?» Сталин ответил утвердительно и нажал кнопку звонка. Как описывает Серов: «Вошел человек в гражданском костюме. Тов. Сталин говорит: “Вот он”. Я подошел, ощупал его, нет ли оружия, взял под руку и сказал “До свидания” присутствующим, а Федосееву сказал: “Идите со мной”»[446].
Серов доставил Федосеева в свой кабинет, там еще раз обыскал, сказал, что завтра с ним будет беседовать, и сдал надзирателю, а сам уехал домой.
И.И. Федосеев (тюремная фотография).
[ЦА ФСБ]
Так совершенно неожиданным образом закончился для Ивана Федосеева воскресный день 22 июня 1947 года. Привычный мир рухнул, и жизнь раскололась на до и после. В понедельник 23 июня Серов приступил к допросу Федосеева, и тогда же оформили его арест. Федосеев вполне разумно и искренне отвечал на вопросы, чем поставил в тупик
