Последнее желание мистера Макбрайда - Джо Сипл

Она снова возвращается к компьютеру и начинает писать электронное письмо. Я с изумлением наблюдаю за ней. В ее ветке девять разных людей, и, похоже, она связывает тех, кто будет покупать и доставлять материалы, с теми, кто будет проектировать и строить здание.

Я снова поражаюсь этой девочке. Мне становится стыдно за себя: в ее возрасте я считал себя технически продвинутым, а всего лишь играл в видеоигры и писал дурацкие письма. Эта же девочка меняет мир.

– Тебе нужна помощь?

Не отрываясь от экрана, она отвечает:

– Разве похоже, что нужна?

Нет. Совсем не похоже.

Наверное, нужно принять душ перед отъездом. Я достаю из чемодана чистую одежду, поднимаюсь наверх и иду в ванную. Я так давно мотаюсь по отелям, что жить в чужом доме для меня странно. Вид начатой зубной пасты заставляет меня почувствовать себя чужаком. За полуприкрытым зеркалом я вижу дезодорант, одеколон и баночку с ибупрофеном – и сразу чувствую, что не должен быть здесь. Кочевник вроде меня не имеет права вторгаться в нормальную жизнь семьи.

Но потом я вижу наклейку – она на полу рядом с душем, словно ее приклеили к шторке, но она отклеилась и упала на коврик. На наклейке надпись, сделанная характерным крупным, округлым почерком девочки-школьницы.

«Хорошего дня, мистер Кэшмен! Мы так рады, что вы здесь!»

Интересно, когда Александра это написала. Я представляю, как она ждет, пока я почищу зубы и уйду спать, а потом проскальзывает в ванную и приклеивает эту бумажку там, где я ее точно увижу утром.

Я уже не понимаю, отчего болит сердце – все соединилось разом. В груди поднимается сильная и теплая волна искренней благодарности к Александре. Девочка, сама того не понимая, помогла мне в трудный момент. А может быть, и понимая. Может быть, она почувствовала, что я в их доме чужак, и решила помочь мне. И от этого возникла другая боль.

В ее возрасте я думал только о себе. Вы можете сказать, у меня были для того причины. Я вполне мог не дожить до одиннадцатого дня рождения. Конечно, я был эгоистом. Многие сочтут, что я таким и должен был быть.

Но Александра не такая, хотя она столкнулась с такой же реальной и потенциально ужасной проблемой, что и я. Разница лишь в том, что она не зациклена на себе. Она делает добро для других – при каждой возможности.

Я сворачиваю наклейку и кладу в карман, чтобы сохранить. Принимаю душ, бреюсь. Александре нужно побыть одной, без меня. Но потом я вспоминаю, что занимаю единственную ванную в доме. Я быстро заканчиваю, царапая подбородок бритвой. Маленькую ранку я заклеиваю кусочком туалетной бумаги, и это страшно смешит Александру, когда я возвращаюсь.

– Скоро я буду брить ноги, – сообщает она.

Не знаю, что ответить. Поздравляю? Сожалею? Здорово, что ты взрослеешь? Все это кажется неуместным. Кроме того, Александра говорила, что переходный возраст сулит проблемы и осложнения диабета. Так что я стараюсь быстро сменить тему. В окно я вижу, что перед домом останавливается длинный черный лимузин.

Я точно знаю, кто это, и все же поражен. Я всегда знал, что успешный фокусник – это не все равно что суперзвезда в мире спорта, но теперь понимаю, что живу в совершенно другой вселенной.

Мы с Александрой прилипаем к окну. Из машины выходит водитель в черном костюме и фуражке. Он обходит машину и распахивает дверь с таким почтением, словно внутри сидит король.

Из лимузина в идеальном костюме выходит Хавьер. Судя по реакции Александры, он и есть король.

– Кто это? – голос девочки дрожит от почтения.

– Если не ошибаюсь, – усмехаюсь я, – это наш транспорт.

В дверь стучат. Александра открывает, и на пороге стоит Хавьер с идеальной прической, в костюме-тройке. Александра представляется, не проявляя ни малейшего смущения, и это явно нравится Хавьеру.

– Вы готовы? – спрашивает он. – Время поджимает.

– Мы готовы, – хором отвечаем мы с Александрой.

Мы спешно выходим, но на полпути к машине Александра останавливается. Она явно огорчена, и я не могу понять почему.

– Вы ничего не забыли? – спрашивает она.

– Ох!

В спешке я позабыл свой кислородный концентратор. Как хорошо, когда рядом ответственный человек. Без кислорода я вряд ли продержался бы долго. Я возвращаюсь в дом, затем запираю входную дверь. Александра вздыхает и закатывает глаза. Когда мы усаживаемся, Хавьер обращается к Александре:

– Машина тебе нравится?

– Потрясающе! Мистер Кэшмен умеет исполнять желания.

– Правда?

Хавьер поворачивается ко мне и удивленно поднимает брови. Я знаю, что он хочет сказать: «Я думал, это я обеспечил лимузин», но все мои мысли только об одном. Александра думает, что я умею исполнять желания. А ведь все это время я думал, что поход в аквапарк был катастрофой.

– Что ж. – Хавьер явно не понимает, о чем я думаю. – Вперед, в Вашингтон!

Глава 17

Всю жизнь я старался поступать правильно. Но не всегда добивался успеха, и это факт. Но я старался. А еще я всю жизнь соблюдал законы – в буквальном смысле слова. Я никогда не переходил дорогу в неположенном месте и не проезжал на красный – по крайней мере, намеренно. Человек должен соблюдать законы. Стремление поступать правильно никогда не противоречило стремлению соблюдать закон. Но сегодня, когда я забрал Джейсона из дома и повез в Чикаго против желания его отца, эти стремления разошлись.

Похоже, сегодня поворотный момент моей жизни. Кто бы мог подумать, что поворотный момент наступит, когда мне будет сто лет?

Из дневника Мюррея Макбрайда

Лимузин трогается с места, кружит по району и выезжает на трассу. Мне кажется, мы должны ехать на восток, но, похоже, наше направление северо-запад.

– Мы где-то остановимся? – спрашиваю я.

– Вроде того, – лукаво улыбается Хавьер. – Думаю, вы одобрите.

Александра восторженно смотрит в окно. Через пятнадцать минут я понимаю, что мы въезжаем на территорию небольшого местного аэропорта. Похоже, Хавьер организовал для нас перелет на вертолете. Но все еще лучше. На взлетной полосе единственный самолет. С эмблемой чикагской команды.

– Серьезно? – спрашиваю я.

– У команды есть самолет. И мы им пользуемся… – Хавьер пожимает плечами, словно это совершенно естественно.

Лимузин подъезжает к самолету, мы выходим (на сей раз я не забываю свой кислород) и поднимаемся на борт. Внутри не салон, а нечто вроде небольшой квартиры. Большой прямоугольный стол, шесть кожаных кресел вокруг. Чуть дальше еще более удобные кресла и два больших телевизора.

Александра