Все остальное… это просто обстоятельства.
Она смотрела на меня, и постепенно грусть в ее глазах растаяла, сменившись тем же спокойным принятием. Потом медленно, преодолевая слабость, она приподнялась на подушках.
Рука, легкая и горячая, потянулась к моей щеке. Она притянула мое лицо ближе и мягко, по-детски нежно поцеловала в губы. Ее губы были сухими и горячими от жара.
— Я знаю, — прошептала, отстраняясь и снова опускаясь на подушку. — Иди. Делай свои дела. И будь осторожен.
Я встал. В голове был легкий, непривычный шум, как после глухого удара. Кивнул, не в силах найти нужных слов, развернулся и вышел из комнаты, стараясь не оборачиваться, чтобы не увидеть, как она снова закрывает глаза от усталости.
Неожиданно мне в спину донеслось:
— На самом деле то, что ты бандит, даже как-то будоражит…
Я резко развернулся, но Аня уже отвернулась к стене и накрылась одеялом с головой. Похоже, сама была максимально смущена тем, что сказала. Усмехнувшись, вышел из комнаты, спустился по лестнице, прошел через лавку, не глядя на Тимофея, который что-то говорил приказчику, и вывалился на улицу.
Вечерний прохладный воздух ударил в лицо, но не смог рассеять странное, теплое оцепенение, оставшееся от ее поцелуя и последних слов.
Тряхнул головой, заставляя мысли вернуться в практичное русло. Сейчас не время для этого. Не время размягчаться. Нужно двигаться. Я резко повернул от лавки и, заскочив домой, быстрым шагом направился к городским воротам.
Дальше — в лес. К Вирру.
Выйдя за городские ворота, свернул с наезженной дороги и углубился в знакомый подлесок. Свист, которым я звал Вирра, — короткий, высокий, — сорвался с губ сам собой, почти рефлекторно.
Умный Зверь с какого-то момента будто бы начал чувствовать, когда я собираюсь его навестить, появляясь в ответ на зов всего минут за пятнадцать-двадцать. И этот раз не стал исключением.
Не успел я зайти и на пару километров в лес, когда справа зашуршали кусты и ко мне выскочил здоровенный черный волк. Он издал низкое, радостное ворчание где-то в глубине груди, сделал несколько быстрых, почти скользящих прыжков по опавшей листве и уперся холодным, влажным носом мне в ладонь, тычась и фырча.
— Привет, — сказал я, проводя рукой по его густой, плотной шерсти на загривке.
Под пальцами чувствовалась упругая мускулатура. Его движения были стремительными, почти неслышными, с плавными переходами из стойки в стойку. Сила в них чувствовалась четко — уровень средних Вен Духа, не меньше. Он рос достойным своей матери.
Впрочем, ему бы тоже было неплохо вырасти в силе поскорее.
Я не взял его с собой на рейд, во-первых, потому, что в общей кутерьме был крайне высок шанс, что кто-нибудь нападет на него просто по ошибке, и во-вторых, потому, что кто-то из Топтыгиных мог бы провести параллели с черной волчицей, которая, как я знал, официально была виновна в моей «смерти».
И сейчас было очевидно, что я сделал правильно, оставив его дома. Но не собирался и дальше просто прятать его в лесу в окрестностях Мильска. Как минимум на предстоящей войне с Воронами хотелось, чтобы Вирр был со мной.
По сравнению с людьми Звери прогрессировали куда медленнее, но только если прогресс был естественным. Для накопления, например, силы начального Сердца просто по мере взросления и роста им могли понадобиться десятки лет.
Однако, с другой стороны, Звери были менее привередливы в том, из чего брать энергию для развития. Маги не могли поглощать Дух из плоти Зверей, он для них был ядом, для меня были бесполезны духовные травы и эликсиры. А вот Звери могли прекрасно жрать и то, и другое, и засчет этого прогрессировать ударными темпами.
Так что Вирру, возможно, можно будет попробовать скормить один из эликсиров, что создадут из добытых мной водорослей. Помимо этого, надо начать снабжать его богатым Духом мясом Зверей — благо сейчас, после рейда, этого добра на рынке должно быть даже с избытком.
Мы провели вместе несколько часов. На этот раз я не стал оставаться на ночь в лесу и не стал забирать его с собой в город. Мы даже не охотились. Просто немного поносились по лесу, в процессе чего я успел почти полностью освоиться с новой силой, а Вирр явно немало удивился тому, что его человек теперь может бегать на двух ногах быстрее, чем он на четырех.
Под вечер, когда солнце уже начало уходить за горизонт, мы выбрались на поляну у ручья. Вирр лег в прохладной тени под елью, высунув длинный розовый язык, но его уши оставались торчком, а прищуренные глаза бдительно следили за малейшим движением в окрестностях.
Я встал в центре поляны, закрыл глаза на секунду, вызывая в памяти мысленный образ страниц из четвертой главы книжечки Звездного. Позы там становились все более неестественными, требующими не просто гибкости — ее у меня теперь было с избытком, — а специфического, почти болезненного статического напряжения глубоких слоев мышц и сухожилий.
Из-за того, что прорыв на среднюю стадию Костей Духа прошел не естественным образом, а под давлением камня Духа Зверя, эти позы еще не стали для меня привычны так же, как предыдущие. Но благодаря достигнутой стадии пройти с первой до шестнадцатой позиции оказалось не так уж и сложно. Особенно с учетом того, что уже завершенные позы не нужно было удерживать подолгу.
И вот, следующий рубеж. Семнадцатая поза четвертой главы. Вообще, на нее должно уйти больше пяти часов, так что я в любом случае не собирался даже пытаться ее завершать сейчас. Но мне было интересно, насколько моих личных резервов энергии хватит для ее поддержания.
Итог оказался неутешительным. Исключительно на личных запасах Духа я сумел продержать режим взрывной закалки всего минут двадцать. Из пяти часов и сорока минут.
Чувствовалось, что со временем будет проще. Чем чаще я буду предпринимать попыток, тем меньше Духа будет уходить на каждую секунду процесса взрывной закалки, так как эффект от прошлых закалок будет накапливаться.
Но даже по самым примерным и наверняка очень оптимистичным прикидкам (ведь, как я уже привык, чем дальше — тем было сложнее) на завершение семнадцатой позы чисто на голом энтузиазме уйдет не меньше года.
Когда я уже чувствовал приближение своего предела, запустил пальцы в карман, достал три пилюли, которые взял из дома, и закинул в рот. Горьковатый привкус растекся по языку.
Эффект был знакомым и почти мгновенным: волна грубого тепла ударила в желудок, затем всплеск силы разлился по телу. Я чувствовал, как «грязная», неочищенная энергия пилюли растекается по
