отвара из Лунного чертополоха. Глаза сказали мне спасибо, довольно быстро привыкая видеть во тьме, и, следуя сигналу диска, я побрёл по длинному и извилистому коридору.
Через несколько шагов меня накрыло ощущением, будто сама пещера меняется. Если раньше проход просто уходил вглубь горы, то теперь он будто становился шире и реагировал на моё появление. Он тянулся широким, тёмным руслом, идущий сквозь камень, которое своей извилистой формой, постоянно заставляло меня петлять. Я резко сворачивал вправо, лишь для того, чтобы пройти несколько метров и затем повернуть налево.
Однако куда бы я ни пошёл, в воздухе отчётливо витал запах звериной шерсти, немытой и прелой. Он заставлял меня представлять перед глазами похожие на канаты клоки шерсти тулонов, которые те носили с особой гордостью. Периодически мне приходилось натыкаться на следы жизнедеятельности этих яогуаев, в том числе и на потрёпанные недоеденные остовы неизвестных животных, брошенные на полу, словно бесполезные тряпичные куклы.
Потолок здесь казался выше, но света от этого не прибавлялось, а как раз наоборот. Чем дольше я шёл во тьме, тем гуще она становилась, и если бы не действие отвара, давно бы решил, что иду куда-то в пустоту. Через некоторое время, после очередного поворота, начал замечать, что стены оживали. Не то чтобы они смотрели на меня множеством глаз или шевелились, застеленные мясными коврами, нет. На них стали появляться первые признаки жизни.
Стены по обе стороны коридора были оплетены корнями. Не тонкими и случайными нитями, которые иногда пробиваются в пещеру с поверхности, а настоящими следами подземного леса. Одни были толщиной в палец, другие же разрастались до целой ладони, а некоторые и вовсе напоминали собой сухие и искривлённые змеиные тела, намертво вросшие в камень.
Я провёл ладонью по ближайшему корню и задумался. Несмотря на сухой и безжизненный вид, он не казался мёртвым. Под грубой, шершавой поверхностью чувствовалась слабая упругость, будто внутри всё ещё было медленное и сонное движение сока. Помимо этого я ощущал едва заметное присутствие духовной энергии. Не знаю, были ли тому виной мои недоразвитые способности, или корни действительно находились на грани смерти, но, чтобы её почувствовать, мне пришлось войти чуть ли не в медитативный транс.
А дальше становилось только хуже.
Корни переставали ползти по стенам и местами уже свисали с потолка длинными и мясистыми плетями, касаясь пола и переплетаясь в арки. Под некоторыми, чтобы продвинуться дальше, мне приходилось пригибать голову и стараться не цеплять носками ботинок те, что торчали под ногами. Они противно хрустели под подошвами, разнося гулкое эхо по всему пути следования, тем самым возвещая, что идти ещё придётся долго.
Если бы не усиливающаяся пульсация нефритового диска, мне бы показалось, что иду не в том направлении, однако загадочный подарок МаоМао продолжал вести меня за собой, будто путеводная звезда. И через некоторое время в конце тёмного туннеля стали появляться первые проблески надежды.
Сначала я видел лишь тонкую дымку, а затем первые бледные отблески на влажном камне. Коридор впереди плавно расширялся, стены расходились в стороны, и после сотни шагов я вышел из тесного прохода на широкое каменное плато.
Передо мной раскрылась подземная полость, будто брюхо огромного каменного гиганта. Причём она была настолько большая, что её дальние края терялись в сумраке. После долгого пути по длинному и тёмному коридору, который бы свёл с ума любого клаустрофоба, оказаться в таком месте было сродни глотку свежего воздуха.
Каменный пол уходил вперёд широкими и неровными наплывами, в трещины которых проваливались и огибали мясистые корни. Они тянулись сквозь всё плато старыми канатами, и не важно откуда появлялись, в итоге сходились к одному месту.
Я не сразу понял, что смотрю на дерево. Под землей, в сердце каменной пещеры, увидеть такое было почти невозможно, но глаза меня не подводили. Из расколотой каменной площадки поднимался массивный ствол, искривлённый настолько, что кора на нём походила на пласты застывшей земли. А корни его, вероятно, и были теми самыми жилами, что тянулись по коридору позади меня.
Но не сам ствол привлёк моё внимание, а яркие синие точки на нём, что издали казались порхающими светлячками. Насыщенный запах грибной сырости, который доносился от светящегося дерева, заставил меня широко улыбнуться. Я бы обрадовался больше, если бы не тот факт, что вокруг ствола роились пушистые звери, кормящиеся как раз моими пещерными грибами.
Я спрятался за огромным булыжником и, оценивая ситуацию, рассматривал всё издалека. Дерево находилось на естественном природном возвышении, у которого собирались мелкие зверьки. Одна из этих тварей внезапно остановилась, подняла мордочку и замерла на месте. Если бы не синий свет грибов, я бы её и не заметил.
Шкура у неё была грязно-серая, пятнистая и местами облезлая, словно она постоянно тёрлась ею о камень. Мех рос неровно: на боках густой и грубый, а на спине редкий, оставляющий тёмные участи оголённой кожи.
Существо мотнуло головой и медленно открыло жёлтые глаза, которые всё это время оставались закрытыми. Они не были ни яркими, ни светящимися, а как раз наоборот. Мутные, будто у старой собаки, глаза скорее оставались рудиментарным органом, давно потерявшим смысл после сотен поколений в темноте пещеры.
Вдруг заметил, как одна вылезла из-под корня. Другая медленно сползала с каменного выступа, а третья вышла из-за трещины, в которой, казалось, не смог бы спрятаться даже ребёнок. Тела у оягуаев были низкими и вытянутыми, с горбатой линией спины. Передние лапы длиннее задних, с мощными широкими когтями, приспособленными скорее для рытья и удержания добычи.
Несмотря на весь свой убогий внешний вид, под шкурой у них находилось достаточно мышц, чтобы пробивать себе путь даже сквозь крепкий камень, а лоб у каждой твари закрывала грубая костяная пластина.
Лишь после увиденного я понял, что следы жизнедеятельности и шерсти, которые мне встречались в туннеле, принадлежали не тулонам, а этим енотоподобным существам. Помимо грибной сырости и запаха сырого мяса, я отчётливо чувствовал, как от них исходила духовная энергия. Слишком слабая, чтобы принадлежать суровым духовным демонам, но достаточная для того, чтобы не сдаться без боя.
Эта мелочь мне не слишком беспокоила, но тут случилось неожиданное.
Сначала задрожали стены, а я ощутил, как камень под ногами заходил ходуном. Могло показаться, будто сейчас развернётся ад, и покажется мясистый огромный червь, но вместо этого появилось оно.
Мелкие камнегрызы, именно таким именем им придётся довольствоваться, разбежались, словно тушканчики в норы, когда, будто бульдозер, из трещин в камне появилась особь крупнее. Вожак был вдвое больше и крупнее остальных. Широкая
