стала чаще выходить, — сказал Эрик. — Давайте посмотрим?
Ник хотел ответить, что к его делу это не относится, с Хольдой он предпочел бы общаться наедине, но с удивлением обнаружил, что они уже вошли в зал, и Эрик Мёллер осторожно прикрывает дверь. В ушах возобновилось тиканье отстающих часов. Какие-то колеса безнадежно затупились или работали вхолостую.
Ник поискал глазами Иду. Та стояла в толпе, сбоку крутилась та альва, Мор, что-то нашептывала ей в ухо. Ида чуть заметно улыбалась.
Фру Хольда слушала, как герр Каспер объясняет отделу задачу. Лицо ясное, точно зорька на морозе. Ник снова подивился её такому человеческому воплощению. Кажется, или у неё даже глаза стали темнее за эти недели?
— … таким образом, установив связь в парах, мы попробуем повлиять на баланс магических сил друг у друга. Действие это изматывающее, но помогает прежде всего оценить свои возможности. Вперёд! — бодро закончил герр Каспер. — Мор? Вы что-то хотели спросить?
— Да, — альва, прилежная ученица («Кого она хочет обмануть?»), опустила поднятую руку. — Можно сначала посмотреть на каком-нибудь одном примере? Наблюдение тоже важно, вы говорили.
— Удивлен, что вы запомнили. Но это правда, посмотрите, оцените, сделайте выводы. Кто хочет попробовать?
Герр Каспер огляделся, но Мор снова заговорила, обращаясь к Хольде. Это был высокий язык альвов, для торжественных церемоний. Ник механически переводил про себя, пытаясь ничего не упустить.
«Госпожа, если вы больше не сердитесь…»
«Я никогда не сержусь.»
Надо же, удивился Ник, и Мор может признать ошибку. Но та, в ответ на кивок Хольды, не вышла к ней, а подтолкнула в спину Иду Магнуссен. Та растерянно оглянулась, альва только улыбнулась, и Ида сделала еще шаг.
— Фрекен Магнуссен, — прохладный голос заполнил весь зал. — Мы снова с вами подаём пример.
— Да, фру, — голос Иды внезапно оказался ничуть не тише.
Ник смотрел, как они смотрят друг на друга, как все смотрят на них, и нехорошее чувство догнало его, как обрушившийся с веток снег. Он протянул руку — и упал по ту сторону.
Лето позвало его — шелестом свежих листьев в роще, плеском теплой воды у самого берега, шершавым песком под босыми ногами. Вкусом ягод и кислицы на языке. Летом не надо думать, можно просто жить, не боясь холодов, они далеко-далеко за тремя дверями и девятью засовами. Лето — это промельк рыбьей спины в ручье, жидкая смола на еловом стволе, костры теплыми ночами, и цветочный венок на светлых волосах.
— Я не узнала тебя. Сразу. Здравствуй, сестра.
— Здравствуй. Что теперь?
— Мы все знали, знаем, что должна быть еще одна, не только мы, — фру Хольда вглядывалась в лицо Иды так жадно, словно и правда обретала давно потерянное. — Только не ожидали, что это наступит так скоро. Что это будешь ты.
Всё происходило быстро, слишком быстро. Ник не успевал услышать то, что они говорили, пока обходили друг друга по кругу. К концу оборота не было ни Иды, ни той фру Хольды, к которой он уже почти привык. Лето стояло против Зимы, и одну окутывал теплый летний туман, вокруг второй соткался сверкающий снежный плащ. Он не знал, что делать: снять эти чары с Иды он не может, остановить Хольду своими силами — тоже. Реальность плясала дурные пляски, он едва мог оставаться в сознании.
— Нам нужна битва.
Ида рассмеялась так, как он никогда раньше не слышал.
— Не самим же нам сражаться. Всегда есть рыцари.
— Это правда, — кивнула фру Хольда, и Эрик Мёллер встал рядом с ней, закованный в серебряную броню с ног до головы. Его лицо еще оставалось человеческим, но Ника он смерил отнюдь не дружелюбным взглядом.
— Твой рыцарь медлит, — сказала Хольда.
Ида повернула голову, посмотрела на Ника с весёлым удивлением: что же ты? Он поднялся, не чувствуя ног, медленно пошёл к ней.
За такой взгляд и улыбку он прыгнул бы с ней через самый высокий костер в честь середины лета, рука об руку. Переплыл бы озеро, ушел в горы за сокровищами. Но — ради Иды Магнуссен, а не той, кем она была сейчас. Что это за колдовство?
Он встал рядом с ней, и руку потянуло вниз тяжестью меча. Ник успел бросить взгляд на рукоять, оплетенную золотыми листьями папоротника и побегами земляники, почувствовал доспех на плечах — и очнулся.
— … за эту наглядную демонстрацию, — говорил герр Каспер. — Теперь попрошу всех остальных также заняться делом.
— Я ухожу, — спокойно сказала фру Хольда. — Всего хорошего, фрекен Магнуссен.
— До свидания, — Ида стояла раскрасневшаяся, Ник чувствовал на расстоянии, какой жар от неё идёт. Почему остальные так спокойны?
— Может, займемся делом? — неприветливо спросил Эрик Мёллер. Как будто это Ник начал.
— Что это было? — спросил он.
Технический директор «Погода для вас» пожал плечами.
— Обычная тренировка. Давайте поторопимся, герр Хольст, у меня много дел.
Сейчас шаги давались легче, чем в его видении, но Ник честно признал — сил у него осталось мало. Он чуял, что сдержанный, вежливый Мёллер будет доволен, если он свалится прямо здесь, поэтому решил, что до конторы дотянет любой ценой. С Хольдой сегодня уже не стоит и пытаться.
Глава 16
28 декабря 1926 года
Как Ник дошел до кабинета, уже не помнил. На входе был изумленный и сочувственный взгляд от дежурного. Наверное, списал его вид на дело со взрывом. А вот как он сам прошел дальше, добрался ли до стула — или его уже дотащили?
Он очнулся, лицо холодило, точно окунул его в ручей жарким днём. Ник поднял руку — и правда мокрое.
— Нам пришлось, — сказало черное пятно слева. Судя по расцветке и размерам, это был Сварт.
— Подобное призывается подобным, а у вас был перерасход силы, — вежливо объяснило пятно справа, поменьше. — Магия воды исцеляет, но чтобы подействовало…
— Необходимо использовать настоящую воду, я помню, — хриплым голосом продолжил Ник. — Спасибо, фрекен Андерсен. Что вы все здесь делаете?
Сварт вздохнул.
— Прошу прощения за невежливость, и всё такое, — пробормотал Ник.
— Я заехала за материалами по Поульсену, ваша лаборатория проводила дополнительное изучение. А Сварт…
— А я пришел, потому что от вашего учреждения с твоим появлением начало фонить непонятно чем.
— Понятно. Спасибо за заботу. Простите, фрекен, я не смог сегодня поговорить с Хольдой.
— Судя по твоему состоянию, ты пытался, Никодемус Хольст?
— Они первые начали, — пробормотал Ник и сам на себя рассердился за это оправдание. — Ида! Сварт, она сегодня…
— По порядку, Никодемус. Фрекен Андерсен может остаться? Между нами нет вражды.
Очевидно, последнее утверждение звучало не
