была раскрыта. По крайней мере прямо сейчас. Однако, Леопольд ничем не выдает своей осведомленности в этой области, так что пока мы идем на представление, наш разговор склоняется к вполне невинной болтовне ни о чем.
Перед грандиозным финалом ожидается шоу, и народ толпится, чтобы поскорее усесться на места и ничего не пропустить. Мы тоже спешим занять наши. Арена красиво украшена по случаю последнего дня соревнований, и все ждут чего-то воистину необыкновенного.
– Простите, леди Энгрин, – слышу я знакомый голос и оборачиваюсь.
Передо мной стоит инспектор Бруенор. Вид у него как у побитой собаки. Наверняка ему не просто дается тот факт, что он не только так долго подозревал меня невесть в чем, а еще и два раза безосновательно арестовал.
– Да? – спрашиваю я вполне мило.
Не хочу быть жесткой и мучать этого человека. Да, он, конечно, изрядно бесил меня все это время, но все ведь закончилось хорошо? Да и настроение у меня слишком прекрасное, чтобы портить его старыми обидами.
– Вы не могли бы пройти со мной? – спрашивает он осторожно.
– Зачем это? – сразу напрягаюсь я. – Я все еще под подозрением?
– Ах, ничего такого, не подумайте! – тут же объясняется он и для большей проникновенности своих слов добавляет достаточно глубокий почтительный поклон. – Приношу вам свои искренние извинения за досадную ошибку, которую мы совершили в отношении вас в этом сложном и запутанном деле.
Я снисходительно киваю, но все еще смотрю на него с легким прищуром.
– Видите ли, – продолжает Бруенор. – У нас есть непреложный закон о том, что любому заключенному полагается последнее желание.
– И?
– И леди Крон де Фелл настоятельно просила о встрече с вами, прежде чем ее переведут в королевскую тюрьму…
– Зачем этой стерв… этой, кхм, даме нужно видеть меня?
– Не могу вам сказать, однако, нижайше прошу, чтобы вы согласились навестить ее прямо сейчас.
– Прямо сейчас?! – восклицаю я. – Но сейчас будет финал!
– Прошу прощения, леди Энгрин, но, боюсь, другой возможности не будет, потому что ее переведут в самое ближайшее время, – извиняется инспектор. – К тому же это близко, да и не должно занять много времени. Так что я полагаю, что вы обязательно успеете непосредственно на сам финал.
Недовольно закатываю глаза. Что еще задумала эта мерзавка?! Глаза мои ее бы не видели, но все-таки стоит узнать, что именно она от меня так сильно хочет. К тому же будет возможность поиздеваться над ней, сидящей за решеткой.
– Ведите, – соглашаюсь я, не ведая, что совершаю большую ошибку…
Глава 43. Ада.
– Маленькая племянница знаменитого генерала, – говорит Висконсия, как только я вхожу в комнату, где ее держат.
Ее тон весьма неприятен. Приторно мил и отдает затаенной коварной радостью. Не знаю, отчего она лыбится, учитывая ее незавидное положение. Но, в отличии от Бруенора, не собираюсь ее недооценивать. Так что осторожно подхожу к клетке и встаю так, чтобы у нее не было возможности до меня достать.
Старшая Крон де Фелл, похоже, видит мою настороженность, потому что демонстрирует магические кандалы, как бы показывая, что безопасна.
– Что тебе надо? – наконец спрашиваю я, не желая тратить на нее времени больше, чем этого требуется. – Зачем ты послала за мной?
– Мне? Да ничего такого, – беззаботно отмахивается та. – Всего лишь хотела посмотреть на тебя еще раз.
– Посмотрела? – спрашиваю холодно. – Ну и отлично, счастливо оставаться.
Разворачиваюсь, чтобы уйти, и до меня доносится нечто непонятное.
– Ab igne ignem ab incunabulis…
– Что? – хмурюсь я.
– Так это все-таки правда?! – восклицает она чрезвычайно довольно и таинственно повторяет. – Ab igne ignem ab incunabulis.
– О чем ты вообще?
– О чем? – хохочет женщина. – Да так, всего лишь повторяю девиз нашей Академии, в которой ты, кажется, была одной из лучших учениц?!
По телу пробегает дрожь чего-то нехорошего.
– Но, похоже, Адель Энгрин не помнит того, что должна была бы знать на зубок? – коварно улыбается Висконсия. – Или, вернее говорить, не знает?
Молчу, потому что сказать мне, если честно, просто нечего.
– Что ж, теперь все встало на свои места, – продолжает Конси тем временем. – Я-то все думала, как получилось так, что истинность проявилась не сразу. Ведь там, в поместье фон Крафтов камень был еще чист, это абсолютно точно. Но теперь поняла. Все дело в том, что метке потребовалось куда больше силы для проявления, ведь та, с кем она связала Эрика, на самом деле совсем не та. Понимаешь?
– О чем ты таком говоришь?
– Я говорю о том, что ты, моя милочка, вовсе не Адель Энгрин.
– Что за глупости…
– Никакие это не глупости. Мне с самого начала казалось, что с тобой что-то не так. Ты ничего не знаешь о наших традициях, ни бум-бум в магии, ведешь себя как будто распоследняя идиотка…
Висконсия облокачивается на решетку и складывает закованные в кандалы руки вокруг одного из прутьев.
– Но, когда Эрик сказал, что ты совсем не разбираешься во всех этих делах с истинностью, я поняла почему. Потому что ты не отсюда, верно? Именно поэтому метке потребовалась мощь настоящего дракона, чтобы пробудиться.
– Ты видела Эрика? – спрашиваю я, и мой голос предательски подрагивает.
– О да, он заходил меня навестить, – отвечает она беззаботно, словно разговор идет о чем-то совершенно пространном и несущественном. – Думаешь, что ты истинная для него?! Ха-ха-ха!
Смотрю на Висконсию с непониманием и тревогой.
– Его истинная Адель Энгрин, дурочка, а не ты!
– Ч… что?
– Что? – передразнивает она. – Боги! И этот человек умудрился мне помешать?!
Женщина придвигается к решетке еще ближе.
– Ты в теле Адель Энгрин, – поясняет она медленно, как будто разжевывает кому-то и правда слишком тупому. – И это ее выбрала метка. Но пробудиться она смогла лишь когда Эрик стал драконом, потому что настоящая хозяйка тела не в этом мире.
– Но Эрик сказал, что бывают сбои…
– Видимо, Эрик просто не хотел, чтобы ты волновалась из-за этого, – бросает Висконсия. – Истинность всегда проявляется при самой же первой встрече. Всегда.
Стою, как громом пораженная.
– Ты врешь, – говорю я сдавленно.
– Спроси кого
