эта штука напоминала спинку кресла, если к нему подойти сзади. С замиранием сердца Максим провел рукой, ощупал его противоположную сторону. Пальцы ткнулись в мягкое, весьма похожее на «соломенный матрац», встреченный прежде. Если найденная им штука действительно была креслом, то матрац лежал в ней. Или сидел. Пальцы коснулись маленького, твердого, выпуклого, как бы пришитого к «матрацу». Вполне возможно, что это были застежки… Или знаки различия на мундире.
Максим почти не сомневался, что ощупывает труп. Но провести рукой выше, к лицу, не посмел. Опустил руку, отступил. И тут же уперся еще во что-то. Вот это было пультом, точно! Ряды сенсорных кнопок, панели, разъемы. И все мертвое, заброшенное, покрытое толстым мягким слоем пыли.
Это был центр управления, превратившийся в кладбище, в склеп. Максим шел сквозь него, и ощущение, что разгадка рядом, руку протяни и возьми, делалось все сильнее. Только не видно, куда именно протягивать! Ни зги не видно.
Неподалеку опять зашуршало. Представилось неожиданно, как мертвецы поднимаются из кресел-ложементов, тянут высохшие руки. Максим попятился, отмахнулся кинжалом. Будто и впрямь готов был отбиваться от невидимых зомби.
Кинжал распорол пустоту. Зато сзади опрокинулось, загрохотало.
– Макс?! – донесся еле слышный крик Огницы. Совсем не с той стороны, откуда он ожидал его услышать.
Максим затравленно завертел головой. Надо возвращаться, немедленно. Но куда?! Минуту назад он был уверен, что помнит дорогу. Но теперь эта уверенность дала трещину.
– Огница, вы где? – закричал. И эхо разлетелось вокруг.
– Макс-Макс-Макс-Макс…
Эхо металось по утонувшим во мраке бесконечным коридорам и залам. Эхо разбивалось о стены, множилось. Эхо заманивало в ловушки.
Он сделал неуверенный шаг, второй, снова налетел на кресло. Но было ли это то самое кресло, с тем самым мертвецом? Он не знал.
– Огница?!
– Макс? – тотчас отозвалось откуда-то сверху.
– Макс?! – задребезжал древний пульт.
– Макс?!!! – завибрировал пол под ногами.
Максим втянул голову в плечи. Двинулся прямо и через десяток шагов уперся в стену. Быстро, забыв даже о боли в лодыжке, пошел вдоль нее. Но стена начала закругляться, возвращать назад к мертвому пульту, словно издевалась над незадачливым разведчиком. Он поспешил в другую сторону. Тот же результат! Он блуждал в темноте, натыкаясь на кресла-ложементы, на шкафы-колонны, на треклятый пульт. Но выхода нигде не было! Каждая попытка найти его заканчивалась гладкой на ощупь, но, несомненно, твердой стеной.
– Макс! – доносился время от времени голос Огницы.
Казалось, что с каждым разом он звучит все дальше и дальше. Максим пытался прогнать наваждение и не мог. В конце концов остановился, облокотился на стену, медленно сполз по ней на пол. Нужно передохнуть, успокоиться, собраться с мыслями. Если он зашел в этот лабиринт, то и выход должен быть.
Рассуждение было правильным, логичным. Но одновременно имелся в нем какой-то изъян. Максим ощущал, что он есть, но уловить не мог. Эх, если бы не темнота вокруг!
Неподалеку вновь зашуршало. Он мгновенно напрягся. Вглядываться было бесполезно, поэтому попробовал вслушиваться. Но и вслушивание не помогло, звук не повторялся. Осторожно, не вставая с четверенек, Максим двинулся в сторону, откуда тот донесся.
Справа мигнул огонек. Галлюцинация?! Он зажмурился, моргнул. Не помогло, огонек не исчезал. Ущипнул себя за руку – этот метод и подавно не действовал. Он крепче сжал кинжал, привстал… И саданулся макушкой о потолок.
Ударился несильно, просто не ожидал, что свод будет так низко. Максим быстро провел руками вокруг себя. Это было невероятно, невозможно! Он сидел у круглого отверстия, в точности такого, сквозь которое они забрались в каморку. И огонек светился в дальнем конце коридора. Подумал было, что видит отблески спирали. Но нет, этот свет был белым, ровным. И он приближался! По коридору кто-то шел, освещая фонарем дорогу.
Холодный озноб пробежал по спине. Максим перехватил кинжал, приготовился к прыжку. Свет приближался и уже освещал стены и пол коридора. Однако тот, кто его держал, предусмотрительно оставался в тени. Сейчас он поравняется с дырой…
Максим вскочил, замахнулся кинжалом. Световое пятно тут же дернулось назад. И голос Шура произнес:
– Макс, это я.
Сфинкс опустил фонарь, позволяя убедиться, что это в самом деле он. Максим ошарашенно замер. Понадобилось сглотнуть, облизнуть губы, прежде чем удалось выговорить:
– Как ты сюда попал?
– Я запомнил дорогу и вернулся. Светильники нашел. Мы расстались с тобой в ста шагах отсюда. Что-то случилось?
– Нет. Там…
Он обернулся, чтобы показать на дыру в стене коридора. Но дыры не было! Даже намека на дыру не было. Максим таращился на стену и молчал, слов подходящих подобрать не мог. Как рассказать о том, чего не видел, а скорее, нафантазировал?
Шур, не дождавшись продолжения начатой фразы, спросил:
– Я вижу, ты не хромаешь. Нога больше не болит?
– Нога?
Максим не сразу сообразил, о чем идет речь. Он и думать забыл о том злосчастном гвыховском голыше, только теперь вспомнилось. Наклонился, осмотрел голень. На месте недавней опухоли темнел едва заметный синяк. Не синяк, а так – «желтяк». Осторожно ткнул в него пальцем. Боли не было.
– Странно, – произнес наблюдавший за его манипуляциями сфинкс. И добавил не в тему: – Я был не прав, когда сказал, что здесь сотни лет никто не ходил.
– Кого-то увидел? – встрепенулся Максим.
Шур удивленно взглянул на него.
– Нет, наоборот. Здесь не сотни, а тысячи лет никого не было. Многие тысячи. Или десятки тысяч.
– Что? – Максим не поверил своим ушам. – Но Инженер ведь проходил здесь несколько лет… ну, десятков лет назад! Он должен был оставить следы! Как иначе он смог бы нарисовать карту?
Сфинкс не ответил. Поднял светильник повыше и пошел по коридору.
Фонарь – похожий на толстый карандаш – создавал вокруг себя световую полусферу радиусом метра три. Тьма за ее пределами оставалась непроглядно-густой, но внутри было светло как днем. Через сто шагов, как Шур и обещал, свет выхватил из темноты ровный круг на стене туннеля. По ту сторону отверстия зашуршали, заворочались, чье-то бледное лицо, щурясь на свет, показалось в нем.
– Макс?!
Огница радостно взвизгнула, попыталась сунуться в коридор, но Шур ее опередил. Подтолкнул Максима вперед и следом сам протиснулся в их укрытие. В свете фонаря можно было разглядеть хотя бы часть помещения. Огница и Гундарин сидели под стенкой у самого выхода, тесно прижавшись друг к другу, разве что не обнявшись. Девушка сжимала обеими руками станнер, коротышка притискивал
