Коолайнель! – Сфинкс быстро заговорил, обращаясь к перегнувшимся через край платформы дочкам: – Мой друг не может оставить эту девушку одну. Он долгие годы заботился о ней и очень привязался. Он хочет убедиться, что за ней будут ухаживать должным образом. – Покосился на приятеля и добавил: – И, разумеется, его интересует, кто станет отцом детишек.
Максиму показалось, что в глазах сфинкса блеснула хитрая искорка. Он возмущенно уставился на него, открыл рот, пытаясь подобрать подходящие слова. Но Шур сдавил плечо сильнее, и он промолчал. Платформа остановилась. На несколько минут повисла тишина, только шелестели листья да чирикали невидимые в кроне пичуги. Затем подъемник вновь заскрипел. Коолайнель возвращались.
– О, какая похвальная заботливость! – заблеяла одна из дочерей. – Вы правы, у Коолайнель нет человеков-самцов. Нам придется вести самочку за много-много дней пути. Не будет ли уважаемый Маакс так великодушен, что сам позаботится о приплоде?
У Максима уши полыхнули огнем. Он готов был провалиться не только сквозь пол этого «скворечника», но и сквозь землю. На счастье, Огница не понимала ни слова.
А Шур продолжал, как ни в чем не бывало:
– Мой друг принимает ваше предложение. Но для этого ему требуется постоянно находиться рядом с девушкой. И чтобы ему никто не мешал!
– Мы сделаем все, что в наших силах!
– Хорошо. На прощание я хочу попросить у друга амулет.
Все замолчали, продолжая смотреть на юношу. А он только сопел, чувствуя, что из ушей начинает валить дым. Не дождавшись, Шур поторопил его:
– Макс, дай мне браслет, которым ты отметил свою девушку.
Тут до Максима дошло, что от него требуется! Энергично кивнув, он бросился к решетке.
– Отдай пискуна Шуру. И ни о чем не спрашивай. Пожалуйста!
Огница с недоумением посмотрела на друзей, помедлила. Но подчинилась. Браслет еле слышно щелкнул под ее пальцами, разошелся. Когда-то Максим мечтал отобрать его у девушки. Кто бы мог подумать, что случится это при таких обстоятельствах!
Платформа поплыла вверх, аудиенция с мамой Коолайнель закончилась. А затем открылся люк в полу. Младшие сыновья завязали Шуру глаза, увели. Следом пришла очередь Максима. Впрочем, его путешествие оказалось недолгим. Его лишь перевели из одного «скворечника» в другой.
Это помещение мало отличалось от предыдущего. Такой же пол, такие же стены. Даже размеры почти такие же. Разве что потолок сплошной, а не решетчатый. Но это была не тюремная камера, а жилище, лесная хижина. В углу лежал широкий, туго набитый мягким ароматным сеном тюфяк, рядом стоял жбан с чистой водой. И пахло здесь травой, цветами, чуть-чуть, нагретой солнцем, древесной пылью. Узкие окна, более похожие на щели, оставляли комнату погруженной в полумрак. Должно быть, здесь приятно спать… и заниматься тем, на что намекали толстухи.
Через несколько минут в хижину спустили Огницу. Именно спустили, так как люк здесь был не в полу, а в потолке. И едва он захлопнулся, девушка бросилась к Максиму:
– Макс, объясни наконец, что происходит!
Легко сказать – «объясни»! У него язык не поворачивался перевести ей все, о чем болтали толстопузые дочки. Да он сгорел бы со стыда раньше, чем дошел до середины! Максим постарался быстренько придумать какую-нибудь нейтральную версию. Например, о том, что их удерживают в качестве заложников, но Шур обязательно что-то придумает и придет на выручку. Может, уже придумал? Неспроста ведь говоритель попросил!
Он раскрыл рот, готовый успокоить подругу… и закрыл. Потому что сообразил: нельзя гнать отсебятину. Шур затеял хитрый спектакль, в котором ему, Максиму, отведена определенная роль. Если он с ней не справится, все пропало! Не исключено, что лупоглазы подслушивают каждое его слово, следят за каждым шагом.
– Не волнуйся, все хорошо, – только и нашелся что сказать девушке. – Доверься мне.
Та чуть не подпрыгнула от таких слов.
– Довериться?! А ты что же, не доверяешь мне? Почему нас держат в этой клетке? Чего от нас хотят?
Он постарался улыбнуться как можно естественней.
– Это не клетка. Это… комната для гостей. Правительница Коолайнель пригласила нас отдохнуть. Смотри, какой удобный матрац. Не хочешь прилечь?
– Прилечь?!
Огница подскочила к тюфяку, зло пнула его ногой. Потом передумала, резко опустилась на него, легла, отвернулась к стене. Буркнула:
– Не хочешь говорить, так и я с тобой разговаривать не буду!
Максим вздохнул обреченно. И принялся осматривать хижину.
Двенадцать шагов в длину, восемь в ширину. Стены крепкие, собранные из толстых гладко струганных досок. И хоть ни одного гвоздя видно не было, но подогнаны доски были так плотно, что расшатать, выбить – и мечтать нечего. В дальнем углу имелось отверстие в полу (понятного предназначения), слишком маленькое, чтобы его использовать для побега. Собственно, о таком и думать было противно. Пол еще крепче, чем стены. Наверняка под верхним слоем досок второй имеется. До потолка высоко, допрыгнуть и то не получалось. Можно было допрыгнуть до окошек-щелей, подтянуться, выглянуть. Ну и что? Ветки да листья, больше ничего не разглядеть. Нет, не выбраться из этой «комнаты для гостей». А если бы и выбрались, пользы мало. Пол хижины еле заметно покачивался, как будто это была каюта плывущего по морю корабля. Ясное дело, никуда хижина не плыла – висела высоко на ветвях гигантского дерева. Как спуститься – непонятно, куда бежать – непонятно. Да и сынки с духовыми трубками наверняка караулят. Значит, оставалось запастись терпением и ждать весточки от Шура. Максим посмотрел на браслет-говоритель, ничего пока не говорящий, тихонько вздохнул и опустился на пол рядом с тюфяком.
Однако просто сидеть и ждать не получилось. Не прошло и часа, как люк в потолке вновь открылся. Сначала в хижину опустилась корзина с фруктами. А следом за ней свесилась башка среднего сына. Кланяться в таком положении казалось решительно невозможным, но лупоглаз все равно умудрился это сделать.
– Уважаемый Маакс! Если вы передумали ухаживать за самочкой, то мы не смеем задерживать…
– Ничего я не передумал! – Максим покосился на девушку. – Она спит, не видите, что ли? Вы обещали не мешать!
– О, простите великодушно!
Люк захлопнулся. Но отмазка получилась никуда не годившейся, потому что Огница приподнялась, разглядывая корзину. Затем и вовсе села.
– Чего он хотел? – требовательно уставилась на Максима. О своей угрозе не разговаривать она успела забыть.
– Угощение принес.
Он встал, подтащил корзину поближе. Она была тяжеленькая, хозяева не скупились с кормежкой. И хоть есть после жаркого из козлятины-лейятины пока не
