что не он один разглядывает девушку: из листвы простершейся над озером ветви таращились два круглых выпуклых глаза. Он остолбенел на мгновение. И бросился к берегу, к одежде и лежащему поверх нее станнеру.
Добежать он не успел. Сверху упала лиана с висевшим на ней существом, смахивающим на безволосую, бесхвостую обезьяну. Одной рукой-лапой оно цеплялось за лиану, другой придерживало у рта длинную узкую трубку. В том, что это оружие, Максим не усомнился ни на секунду.
– Шур! – заорал он.
Сфинкс проснулся и вскочил почти мгновенно. Но так же быстро сверху свесились еще трое с трубками.
– Лупоглазы… – неожиданно хихикнул тоже проснувшийся от крика коротышка. – Да ить это лупоглазы! Чего вы всполошились? Они драться не умеют. Вы чё, забыли?
Только тут Максим сообразил, что и правда существа, окружившие их, – сородичи той парочки – как их там? тиолейнелей! – с которой они познакомились в Отстойнике. Не признал он их сразу из-за одежды: те кутались в длинные иссиня-черные плащи, а на этих были короткие ярко-зеленые туники. Что ж, те двое из Отстойника в самом деле производили впечатление существ мирных. Но оружие в руках у этих заставляло усомниться в их безобидности.
Гундарин на трубки внимания не обратил. Вскочил на ноги, бросился к костру, выговаривая:
– Вы бы лучше за мясом следили, чем в воде голяком скакать. Ладно, у рыжей мозгов нету, но ты ж, Макс, вроде умным считаешься!
Он бежал прямо на одного из лупоглазов. Максим отчетливо представил, как из трубки вылетит игла и вонзится коротышке прямо в лоб. Ничуть не бывало! Лупоглаз лишь подтянулся повыше, пропуская Гуню.
– Не надо беспокоиться! – вдруг заговорил тот, что сидел на ветке над озером. – Мы не причиним вреда уважаемым путникам.
Он проворно перебежал к стволу, спустился на землю. И учтиво поклонился. По очереди: Гундарину, Шуру, в завершение – Максиму и Огнице. Или последний поклон предназначался исключительно Максиму?
– Но мы не хотим, чтобы случилось недоразумение, – продолжал лупоглаз-тиолейнель. – Потому настоятельно просим, чтобы вы не брали в руки оружие.
Да, просил он очень настоятельно. В том смысле, что его спрыгнувшие из ветвей сородичи вмиг похватали и станнер, и кинжал, и метательные ножи Огницы. Другие – те, что держали путников под прицелом, – трубки после этого опустили. Но ручаться, что в ветвях не прячется еще кто-нибудь, Максим бы не стал. Утешало, что у лупоглазов нашлись толмачи.
– Одеться нам можно? – хмуро спросил он.
– Разумеется!
Одеваться под внимательными взглядами по крайней мере пяти пар глаз было неловко. Тем более когда рядом одевается девушка.
– Разрешите назвать нас, – между тем продолжал разглагольствовать «толмач». – Наше имя – Коолайнель.
Выглядел он немного иначе, чем его соплеменники: ростом выше, голова крупнее. И одет был не в тунику, а в некое подобие комбинезона. Такого же лиственно-зеленого цвета.
Гундарин, Шур и Максим по очереди представились.
– А это Огница, – добавил юноша. – У нее нет… э-э-э… она общего языка не понимает.
– Да, мы это заметили, – согласился толмач. И поинтересовался: – Дозволено ли нам будет спросить, что уважаемые путники ищут в Коолайнель?
– А? – Максим моргнул, не поняв вопроса.
– Ничего мы у тебя не ищем, – влез с ответом Гуня. Удостоверившись, что мясо благополучно коптится, он плюхнулся рядом с костром и добавил: – Идем себе и идем. А куда, это ты у недоросля…
– Уважаемый тиолейнель Коолайнель, – быстро перебил его Шур, – мы ищем своих соплеменников. Вы разрешите пройти по вашим владениям?
Лупоглаз почтительно поклонился.
– О, вот они досадные недоразумения! Здесь нет ничьих владений, каждый путник волен идти, куда ему заблагорассудится. Мы, Коолайнель, имеем счастье жить в этом дивном месте, а кто такие Тиолейнель, не ведаем. Но прошу вас, не говорите «уважаемый Коолайнель» в единственном числе. Это… это неприлично! Надо говорить: «уважаемые». Я средний сын Коолайнель. А эти, – он кивнул на своих молчаливых спутников, – младшие и самые младшие сыновья.
Максим понял наконец, в чем дело. Коолайнель – вовсе не имя, а название племени или народности, точно так же, как Тиолейнель. Общего самоназвания у этой расы не было, значит, пусть остаются лупоглазами. Но не это важно. Главное, препятствий им, кажется, чинить не намерены. Этот мир и правда оказался вполне дружественным. Трубки же – разумная предосторожность. Мало ли кто может позариться на такую планету! Гвыхи, например.
Он подошел к костру, сел. Огница опустилась рядом. Теперь один лишь сфинкс оставался на ногах. И лупоглазы. Или как их там? Коолайнель.
– Нам было приятно познакомиться с вами, – заговорил Шур. – Но мы хотели бы продолжить путь… – Он жестом остановил возмущенно тычущего на недокоптив-шееся мясо Гундарина. Добавил: – Пожалуйста, верните наше оружие. Оно нам понадобится в других мирах.
– Конечно-конечно! – поспешил поклониться средний сын. Но смотрел он при этом не на сфинкса, а на растянутую на траве шкуру козы. – Однако имеется еще одно досадное недоразумение. Вы умертвили лейель.
Шур и Максим быстро переглянулись. На пальцах сфинкса выдвинулись кончики когтей. И Максиму такой поворот в разговоре не понравился.
– Козу? – хмыкнул Гундарин. – Ну да, мы ее съели. Кушать очень хотелось. Мы же не знали, что она ваша. На ней никакого ошейника не было.
– Мы приносим извинения… – начал было Шур. Но лупоглаз быстро поклонился и затараторил:
– Не надо извинений! Вы были голодными, мы понимаем. Ах, если бы это был самец! Мы бы только пожелали вам приятного аппетита. Но это была самка, понимаете?
– И что с того? – пожал плечами Максим. – В чем принципиальная разница?
– Она приводила детенышей, маленьких лейель. Мама Коолайнель любит малышей. О, она так огорчится, когда узнает, что больше не будет маленьких лейель. Весь Коолайнель огорчится!
Максим решительно не представлял, о чем идет разговор. Смысл тонул в витиеватом словоизвержении толмача. А Шур хмурился все сильнее и сильнее. Нет, на лице сфинкса никакие эмоции не отражались, но Максим научился угадывать настроение товарища. Хотя и не понимал причину беспокойства.
– Макс, чего он от нас хочет? – дернула его за рукав Огница.
И замолчала под пристальным, изучающим взглядом лупоглаза.
– Можем ли мы компенсировать причиненный ущерб? – тихо спросил Шур.
– Э, какой там ущерб! – возмутился Гундарин. – Наверняка у них тут целые
