Скорачи - Владарг Дельсат

— Нет, ну мало того, что нас что-то крупное задавило, так еще и туманная полянка, — раздраженно произносит моя Варенька.

— Это что-то значит? — интересуюсь я, добавив: — Нас не задавило, на нас упало.

— Что ты имеешь в виду? — удивляется любимая моя.

— Вертолет на нас упал, — объясняю я ей. — Или некрупный самолет. Поэтому нас сплющило и зажарило.

— Хрен редьки не слаще, — сообщает как-то моментально оказавшаяся в моих руках Варенька. — В общем, есть такой писатель, не помню, как зовут, у него попадание в не самые простые условия обычно так начинается. С полянки этой. Еще, бывает, малышка появляется лет пяти, Забавой зовут. Так что станем мы, скорее всего, детьми и жизнь у нас будет непростой.

— Интересно, — киваю я, думая о том, что по кому-то кол плачет. — А например?

— От той еще войны, Сереженька, — вздыхает Варя, — до космоса. Что угодно может быть, и болячки еще как настоящие.

Вот это, пожалуй, так себе новость. Но обдумать я этот момент не успеваю, потому что перед нами внезапно появляется одетое в черное платье, закутанное с головой… нечто.

Глава третья

Появившаяся на поляне женщина, судя по голосу, сильно недовольна. В первую очередь она недовольна тем, что нас двое, а должно быть трое, а во вторую — что мы оказались именно тут. Суть претензий до меня, честно говоря, не доходит, до Сережи, судя по выражению его лица, — тоже.

— Вас трое должно быть! Трое! Почему вас двое? — возмущается незнакомка.

— Наташка слегла, — объясняет Сережа. — А ты кто, тетя?

— Смерть я, — отмахивается дама в черном, вытаскивая из своего балахона косу черного цвета. — У вас сказка другая должна быть, — непонятно объясняет она.

— Интересные галлюцинации, — кивает ей любимый мой. — И что теперь?

— Что теперь… Что теперь… — бормочет Смерть. — Как будто вариантов много! Вы — носители истинной любви, даже в таком виде любовь сохраняете, значит, все правильно и вариантов нет!

— Ничего не понятно, — признается Сережа.

— Но очень интересно, — не удерживаюсь я, хихикнув.

— Шутят они… — женщина точно недовольна, она что-то делает руками, но потом сплевывает. — Так, получите оба колдовской дар, ну и ваши дары у вас останутся. Куда вы попадаете и что там будет — мне сие неведомо. Главное — окажетесь рядом, а там…

Сережа начинает задавать вопросы, Смерть ему отвечает, а я пытаюсь сообразить, что происходит. Такую книгу я точно не читала, я бы запомнила, но и есть во всем этом что-то знакомое. Ухо ловит объяснения женщины, от которых мне становится не по себе. Потому что она говорит, что, во-первых, мы станем детьми, а, во-вторых, окажемся в очень страшной для себя ситуации. Я дама начитанная и страшных ситуаций напредставлять себе могу столько, сколько ни в одном кошмаре не увидишь.

— Отказаться возможности нет, как я понимаю? — интересуется Сережа.

— Нет у вас такой возможности, — вздыхает Смерть. — Милалика что-то начала делать, но пока все по-старому остается, так что вам нужно выжить до той поры, когда за вами из Тридевятого придут.

— Еще и из Тридевятого придут? — удивляюсь я. — А что это такое?

— Ты узнаешь, Варвара, — хмыкает эта женщина. — Раньше или позже ты это узнаешь.

— Не нравится мне это, — сообщает Сережа, прижимая меня покрепче. — Но, видимо, выхода у нас нет.

— Ты прав, — кивает Смерть.

— А родители? — интересуюсь я. Логика понятна — мы же детьми будем, у детей должны быть родители, опекуны какие-нибудь.

— Вы изменитесь, — вздыхает она. — Станете никому не известными сиротами, впрочем, вам не привыкать. Вам предстоит долгий путь, прежде чем ведовская школа примет вас.

— То есть девочка и мальчик об окружающем не будут знать ничего, — задумчиво говорю я, вспоминая прочитанные книги. — Будут неизвестными сиротами в страшном окружении и должны как-то выжить?

— Да, Варвара, — кивает мне Смерть. — Милалика выжила, и вы выживете, куда денетесь. Не спешите доверять, дети, там есть не только друзья, но и враги.

— Интересно, кто такая Милалика? — пытаюсь я узнать побольше, но она только улыбается и качает головой.

Нам остается совсем немного времени наедине друг с другом, ибо Смерть явно не шутит. Общую теорию попаданцев я знаю, рассказываю ее и Сереже. Мы станем погибшими по той или иной причине детьми. В качестве бонуса, окажемся неподалеку друг от друга, это нам обещала эта женщина, но больше ничего не известно. Возможно, дело затронет какие-то исторические события или что-то иное, но понимая подоплеку сказанного, можно сделать вывод — где бы я ни оказалась, я буду в опасности, да и Сережа тоже. Значит, нужно как-то выжить, но вот как — непонятно, потому что непонятно, где мы окажемся.

— Я найду тебя, — тихо говорит мне мой любимый, и я повторяю за ним.

Мы найдем друг друга, обязательно, а там посмотрим, что это за страшное место. Мы прощаемся, будто навсегда, да и мне немного страшно от всех откровений Смерти, но тут ничего не поделаешь, галлюцинации или нет — нам в этом жить. Умираем мы сейчас в раздавленной машине или же все происходит на самом деле, это неважно, важно только то, что нам дают возможность пожить еще немного, встретиться и быть счастливыми столько времени, сколько нам отмеряно. Что же, раз от нас ничего не зависит…

И сразу же, без перехода, я оказываюсь в груде тел. В груде почти голых тел, сваленных в какой-то яме. Быстро осмотревшись, понимаю, что мне лет одиннадцать-двенадцать, судя по некоторым признакам, я практически голая, но живая, а вокруг трупы. Подавив желание заорать, я прислушиваюсь, стараясь не шевелиться. Вот раздается дикий крик, потом что-то трещит, и слышна речь, от которой меня передергивает. Гавкающая речь, так хорошо знакомая мне по фильмам «о войне».

Я внимательно осматриваюсь — следов насилия не видно, половые органы интактны, дырок во мне нет, значит, девочка могла просто от страха,