деньги, любимая девушка уехала, появились новые враги… Да мало ли что. Но если есть старые, проверенные друзья, то все это воспринимается уже совершенно по-другому. Проще как-то, что ли. Легче. И не обязательно, чтобы эти друзья были какими-то великими людьми. Это может быть самый простой человек, обычная соседка, вот как Танюха, которая сейчас сказала буквально пару слов — и с меня все это эмоциональное оцепенение моментально спало.
— Сейчас иду, Тань, — усмехнулся я. — Только это… у меня ничего нет, не привез, не успел. Ну, гостинцев там…
— Да ты че⁈ Заманал выделываться, Епиходов! Вообще дурак, что ли? — заверещала Танюха. — Давай бегом, иди уже. У тебя три минуты. Я уже насыпаю рагу, будем кушать, а то остынет. Ты где там? Почему еще не пришел? Степка! Открывай давай бегом дверь. Там где-то уже Серега типа должен прийти…
В трубке послышались гудки. Я усмехнулся, накинул спортивную куртку и торопливо вышел из квартиры, не забыв запереть дверь.
Поднявшись на этаж к Танюхе, я не успел даже позвонить — дверь моментально открылась, и Танюха со Степкой втянули меня внутрь в буквальном смысле этого слова.
— Ну, рассказывай! — велела Танюха с довольным видом. — Че там у тебя, а?
— Подожди, — сказал я. — Что-то я не понял. Ты же вроде как собиралась работать до ночи или до утра, насколько я помню?
— А, да. Мы там быстро все, короче, типа посмотрели. Там капец работы. И мы такие взяли и поставили хозяйке типа ультиматум, а потом вызвали Лариску и Гульнарку, и мы все быстро сделали вчетвером. Ну а че, мы вдвоем должны убиваться? — фыркнула Танюха. — Ага, щаз! Они там хитрожопые такие, хотели типа сэкономить. Так мы объяснили ей, что все равно экономии не получится.
— И что хозяйка? — спросил я скорее из вежливости.
— А че ей оставалось делать? Мы же шторы все поснимали, и ковры поснимали, и все остальное. Если бы она не захотела, мы бы ушли. Че бы она с этим потом делала?
Я улыбался, слушая про нехитрую Танюхину интригу, а соседка продолжала:
— А мы же запомнили, где какие шторы висят. Сейчас, если позвать новых клинеров, так попробуй им объясни типа все заново. Тем более, если она сама даже не помнит, где и че там у нее. Знаешь, какой у нее дом! Там комнат больше десяти. Она даже во всех типа и не бывала… — Танюха захохотала. — Заходи давай на кухню, Серега, только руки помой. А то там, в своей квартире, за побелкой небось изгваздался, как хомяк. Ну и че там эта твоя родственница Валерия? Прибегала и вопила, ага? — Танюха тарахтела, как пулемет, ей даже ответы были не важны, скорее для фона и общения.
Быстренько вымыв руки, я вытер их полотенцем, которое предусмотрительно принес мне Степка, и вошел в кухню.
— Дядя Сережа, а когда я тебе покажу другой прием? — возмутился мальчонка, забирая полотенце. — Ты же обещал посмотреть! Давай поборемся⁈
— Погоди, Степка, — нравоучительно сказала Танюха. — Сейчас пусть сперва покушает, а потом уже свои эти приемы будешь показывать.
— А вот наш тренер говорил, что на полный желудок нельзя бороться.
— Ну, через час тогда будете. И вообще, ты уроки выучил? Какой тебе стих на завтра учить?
— Тютчева, — проворчал Степка.
— Ну вот, иди и учи. Я проверю!
Степка, опустив голову, посмотрел на меня исподлобья укоризненным взглядом и нехотя поплелся в комнату учить стих.
— Садись давай, — тем временем буркнула мне Танюха.
— А ты чего, ребенка не кормишь? — спросил я.
— Да он поел уже. Бегает тут, кусочничает. Ты что, думаешь, он голодным останется? Ты на него посмотри, какой кабанчик, — засмеялась Танюха. — Весь в мамочку! — Она любовно похлопала себя по животу, уже не такому внушительному, как пару месяцев назад, но все еще заметному.
Поставив передо мной миску, она поставила тарелку и себе, плюхнулась напротив. Густое овощное рагу исходило ароматным паром. Кусочки морковки, кабачка, капусты и горошек с волоконцами курицы буквально таяли во рту. Я и сам не понял, как оприходовал целую тарелку.
— Очень вкусно, Тань. Спасибо.
— Добавки? — сказала она скорее даже утвердительно, чем вопросительно.
— Не, спасибо. Безусловно, рагу у тебя вышло замечательное, и я бы не отказался от добавки, но на ночь переедать не хочу. Это вредно.
— Ой, да какой там «на ночь»! Небось и ел-то последний раз у себя там утром, да и то типа в лучшем случае. — Она пренебрежительно махнула рукой и забросила ложку рагу себе в рот.
— Тань, а ты сама отчего почти не ешь? — спросил я удивленно. — Рагу очень даже вкусным получилось. А ты сидишь, смотришь, вяло так ковыряешься.
— Да вот… — замявшись, она вскинула на меня расстроенный взгляд. — Понимаешь, я же все делаю, что ты мне сказал. Я же… ну, типа бегаю. Я же… да ты прекрасно знаешь, как я много работаю! У меня тяжелая физическая работа. А я еще и приседаю, и типа зарядку по утрам делаю, и ем только овощи, а мясо вообще только чуть-чуть кладу, типа символически. И все равно, смотри, жопа как растет. Я, короче, уже не знаю, что делать, Серега. Еще типа на один размер купила одежду побольше, потому что жопа в штаны не влезает. Вообще не знаю, че мне делать. Просто капец какой-то, Епиходов. — Она вздохнула и укоризненно посмотрела на меня. — Так что не видать мне пры́нца и не светит мне прекрасная жизнь на море…
Я посмотрел на нее и сказал:
— Тань, смотри. Первый этап физического преображения у тебя, можно сказать, уже подошел к концу. И когда этот этап только начинался, ты же сама отмечала, что худела. Правильно?
Танюха кивнула.
— Вот, а сейчас ты вышла на плато. Правильно? То есть результатов особых нет, и даже наоборот — пошел небольшой набор веса. Но ты зря паникуешь, Тань. По одним весам ничего не понять. Это может быть и вода, и соль, и цикл, и мышцы после нагрузки. Смотреть надо по одежде, по самочувствию, а не по цифре на весах. И хорошо, что мы сейчас об этом говорим. У тебя должен начаться следующий этап.
— Какой? — недоверчиво
