мне на ухо, и его голос вибрировал в груди, передаваясь моему телу. — Я мог бы провести вечность, просто касаясь тебя.
Я откинула голову ему на плечо, прикрыв глаза. Вода расслабляла, но его близость, его горячие руки, скользящие по моему телу под водой, пробуждали внизу живота тугой, пульсирующий узел желания.
Его ладони опустились ниже, скользнули по моему животу и спустились между моих бедер. Одно легкое, дразнящее прикосновение его пальцев — и я тихо ахнула, выгибаясь в его объятиях. Вода плеснула через край бассейна.
— Хэнъюй... — мой голос сорвался на прерывистый стон.
Мужчина не стал торопиться. Ему нравилось мучить нас обоих этим сладким ожиданием. Он ласкал меня под водой, медленно, ритмично доводя до грани безумия. Его губы обжигали мою шею, оставляя темные метки-засосы, которые завтра с ужасом будут замечать дворцовые служанки, но не посмеют произнести ни слова.
Когда мое тело начало дрожать, и я отчаянно вцепилась в его предплечья, моля о большем, он рывком поднял нас из воды.
Он не стал утруждать себя вытиранием. Хэнъюй просто донес меня до огромного императорского ложа, устланного сухими, чистыми шелками, и опустил на спину. Влага с наших тел пропитывала красную ткань, делая её еще темнее.
Мужчина навис надо мной, его мокрые черные волосы падали на лицо, глаза были чернее бездны Диюя, грудь тяжело вздымалась. Он смотрел на меня так, словно хотел вплавить меня в свою душу.
— Скажи это, — прорычал он, и в этом приказе слышалась мольба. Ему всегда нужно было это подтверждение, слова, которые были для него важнее любых императорских печатей.
Я обхватила его влажное лицо ладонями и притянула к себе.
— Я твоя, — прошептала я прямо ему в губы. — Я принадлежу тебе в этой жизни, и в следующей, и за краем времени. Я твоя Императрица, Чжао Хэнъюй. И никто другой мне не нужен.
Мужчина обрушился на мои губы поцелуем, полным первобытной, дикой страсти. Я ответила ему с такой же жадностью, вплетая пальцы в его мокрые волосы, притягивая его ближе, желая раствориться в нем без остатка.
Он раздвинул мои колени своими бедрами и вошел в меня одним мощным, глубоким толчком.
Я закричала его имя, выгибаясь дугой. Ощущение его абсолютной полноты, его обжигающего жара внутри меня выбило весь воздух из легких. Мы были связаны не просто телами. Наша ци, наши энергии сплелись в единый, пульсирующий клубок света и тьмы. Инь и Ян, слившиеся в идеальной, разрушительной гармонии.
Хэнъюй начал двигаться. Сначала медленно, растягивая удовольствие, заставляя меня извиваться на простынях в сладостной агонии. Его руки жестко фиксировали мои бедра, не давая мне ускользнуть от его ритма.
— Шуан-эр... моя жизнь... моя душа... — шептал он бессвязные, горячие клятвы, покрывая поцелуями мое лицо, ключицы, грудь.
С каждым его толчком напряжение внутри меня скручивалось всё туже. Мои стоны эхом разносились по Дворцу Земного Спокойствия, стирая любые призраки прошлого. Здесь не было смерти, здесь торжествовала только жизнь, дикая, страстная и всепоглощающая.
Темп ускорился, Хэнъюй больше не мог сдерживаться. Его животные, глубокие толчки вколачивали меня в кровать. Я обхватила его ногами за талию, принимая его полностью, отвечая на каждое его движение.
Мое сознание начало расплываться в золотистом тумане.
— Хэнъюй! — я закричала, срываясь в бездну оргазма. Мое тело содрогнулось от серии мощнейших спазмов, внутренние мышцы сжались вокруг него.
Мой крик стал для него последней каплей. С оглушительным, хриплым рыком он сделал несколько последних, самых жестких толчков. Его тело напряглось до предела, спина выгнулась, и он излился в меня бесконечным, горячим потоком, отдавая мне всего себя.
Обессиленный, он рухнул на меня, придавливая своей приятной тяжестью. Его лоб уткнулся мне в плечо, сердце колотилось о мою грудь.
Я обняла его, тяжело, прерывисто дыша, мои пальцы нежно перебирали его влажные пряди.
Мы лежали в тишине, нарушаемой лишь нашим сбитым дыханием. За окнами продолжала бушевать снежная буря, укрывая Запретный город белым саваном, но внутри наших покоев царил жар, способный растопить ледники.
Спустя долгое время Хэнъюй приподнялся на локтях и посмотрел на меня. Его лицо было расслабленным, умиротворенным. Демон спал, убаюканный моей любовью и покорностью.
Он осторожно убрал прилипшую ко лбу мокрую прядь моих волос и оставил легкий поцелуй на кончике моего носа.
— Я не позволю южным провинциям украсть тебя у меня, — прошептал он с легкой, почти мальчишеской улыбкой, в которой, однако, всё еще скрывалась непреклонная сталь.
— Я знаю, — я тоже улыбнулась, поглаживая его по небритой щеке. — Ты скорее перенесешь столицу на юг, чем отпустишь меня на месяц.
Его глаза вспыхнули веселым, темным огнем.
— Хорошая идея. Завтра же прикажу Цзян Чэню начать подготовку к строительству нового дворца. Если Императрица хочет увидеть южные лотосы, Империя переедет на юг.
Я тихо рассмеялась, прижимая его к себе. И я знала, что он не шутит. Этот человек действительно передвинет горы и осушит моря, если сочтет, что это необходимо для моего покоя.
Моя жизнь, начавшаяся с леденящего страха в разрушенном саду, привела меня в центр урагана. Я укротила тирана не покорностью, а абсолютным принятием его тьмы.
И лежа в его объятиях, слушая его спокойное дыхание, я понимала, что никогда не променяла бы эту золотую клетку, этот пропитанный кровью и страстью мир, ни на какую свободу. Потому что истинная свобода заключалась в том, чтобы быть единственным божеством для того, перед кем трепетали сами Небеса.
Конец
