в них посмотреть. И экипаж ослепнет. А вот насчет ледяной стрелы, честно говоря, я не понял. Как они ее формируют, откуда берется лед? Ладно зимой, когда снега полно. А летом? Из воздуха конденсируют, что ли… Это же какая мощность холодильной установки нужна? Ладно, это научная точка зрения, а у нас формируется собственная.
Отложив эту тему, я перешел к другому животрепещущему вопросу: почему полковница Гриб выбрала это избу. Из секретных документов вытекало, что она долго и настойчиво разыскивала убежище колдуна. И больше ее интересовало место, а не сам колдун. Хотя Хозяин тоже, как источник информации. А причиной всему — природный катаклизм. Оказывается, колдуны всегда строят свои жилища на месте Силы. Здесь колдуну легче проявить свои способности. Вроде как на Земле есть «хорошие» места, встречаются «гиблые», иначе говоря, «дурные» места. А бывают еще вот такие, «сильные». Занятно, но военные ученые так и не нашли внятного объяснения.
Тем временем полковник Гриб искала и нашла Хозяина. Вычислила обычным способом, что называется «из оперативных источников в среде колдунов». Понятно: своя же братия и сдала Хозяина. Только вот незадача, ему удалось смыться. Не прост оказался колдун, и не дурак — «скрылся в неизвестном направлении». Что ж, бывает. Думаю, теперь его фиг когда найдут, ведь каждый новый опыт заставляет людей размышлять. Иначе говоря, битому псу только плеть покажи.
Глава 37
Глава тридцать седьмая, в которой надо действовать, если хочешь выжить
После душа мы переместились в сад, за стол под сосной. Идти в дом мне показалось опасным, там продолжал страдать народный хор. Теперь с надрывом исполнялась песня «Ой, мороз, мороз». Прижав уши, Пес бродил по двору, птицы шебуршали над головой. Конечно, в концертном зале уснуть непросто. Такое под силу только Рыжему Коту с его железными нервами — что он и демонстрировал все это время на Настиной кровати.
Домовой взялся расчесывать волосы девочки, а я предложил ей карандаш и лист бумаги. Возникли мысли, их следовало зафиксировать.
— Теория, мой друг, суха, — сказал вслух, — но зеленеет древо жизни.
— Чего? — замер Федор.
Скрывать стратегию я не стал:
— Нам нужно выработать план на несколько лет вперед.
— Какой план?
— Как жить дальше. Теории хороши в тиши кабинета, а если хочешь выжить — надо действовать.
— Действовать? — Настя покатала во рту это слово. — А как?
— Решительно! — отрезал я. — Некогда прохлаждаться. Следует избавиться от навязчивого внимания военных медиков. Не дадут они нам спокойно дышать… Когда-нибудь, да вычислят. Поэтому следует плавно решить проблемы, что плану мешают. Итак, Федор Кузьмич, нам предстоит дальняя дорога в Архангельск, это факт. Поедешь?
— А почему нет? — ответил домовой моей присказкой. — Куда дом, туда и я. А ты поедешь, боярин?
Мне оставалось только хмыкнуть:
— Куда ж я денусь с подводной лодки… Семью твою возьмем?
— А можно?
— Что значит «можно»? — возмутилась Настя. — Нужно! Что это за семья, которая не вместе? Сплошная безотцовщина!
Я подбил итог:
— Значит, и охрана едет с нами в комплекте. Но перед этим следует избавиться от навязчивого внимания. Как это сделать?
— Как? — теперь замерла Настя.
— Стать такой, как все там, в обычной жизни, — объявил я резюме. — С точки зрения медиков, конечно. Пиши речь, Настя…
В углу комнаты, возле дивана, народный хор устроил рекреационную зону. На табуретке стоял графин с настойкой, а возле него нехитрая закуска: яблоки, груши и кедровые орешки в шоколаде. Еще сушеные абрикосы — вчера забегала Гюльнара с очередной разведсводкой, и презентовала курагу и урюк. Эти полезные витамины стояли у стола, прямо в фанерном посылочном ящике.
Только что хор закончил исполнять песню «Зачем вы, девочки, красивых любите», и дружно перешел к плачу. Нина Ивановна с Катей рыдали на диване, а кикиморы, обнявшись, на своих скамеечках.
Осуждающим взглядом Настя осмотрела собрание:
— Зачем вы пьете, Нина Ивановна?
Всхлипывания прекратились — в едином порыве хор обернулся к оратору. Хлебнув из чашки, Захарова горько вопросила:
— А что ты понимаешь в колбасных обрезках? — помолчав, она добавила: — Болею я, доченька. У тебя зубы когда-нибудь резались?
Настя кивнула, а начальница растопырила ладонь:
— Вот! Кое-что понимаешь в неприятных штуках. Только у меня сразу десять зубов режутся, в смысле пальцев, а это в десять раз хуже.
— Ладно, — согласилась девочка, — вам больно. А бабушек зачем спаиваете? И при чем здесь Катя?
Педагогическая беседа изначально была обречена на провал. Хмельная Катя прижала девочку к себе, чтобы залить ее слезами, а Захарова скомандовала:
— Дядя Федор, а налей-ка нам еще клюквы.
На это домовой поступил своевольно — он забрал графин со стола и спрятал его в буфет. Хор замер в недоумении, и паузой воспользовалась Настя:
— Скажите, Нина Ивановна, что вы будете делать, когда ноги вырастут окончательно?
— Что делать? — задумалась Захарова. Видимо, ее планы так далеко не распространялись.
А Настя заглянула в бумажку, чтобы развить важную мысль:
— Раз в год вы должны проходить медкомиссию, чтобы подтвердить инвалидность. Так?
— Так, — легко согласилась Захарова.
— Формальная процедура, рутинная. Вы к ней уже привыкли. А вот врачи наверняка удивятся, увидев новенькие ноги.
— Думаешь?
— Думать всегда надо, Нина Ивановна. Это вам не молодильные эликсиры с бабушками обсуждать.
— Ты и в омолаживающих средствах разбираешься, доченька? — Захарова зазвенела своим серебристым смехом.
Настя веселье не поддержала.
— Пока вы тут пьянствуете, мы с домовым делом занимаемся, — отрезала она. — Ничего сложного в зельях нет, если рецепт знать. А вот выстроить свое будущее несколько сложнее.
— Так-так, — Нина Ивановна переглянулась с Катей. — Слушаем.
И Настя рубанула главный тезис:
— Нам необходим мозговой штурм.
— Да? — поразилась Катя.
— Тебе, Катя, с новой стопой обойти медкомиссию несложно, — указывая на зеленый тапок, девочка выставила палец. — Достаточно просто уволиться из армии, и отказаться от инвалидности. Нога перестала болеть, так бывает. Врач детдома подготовит все бумаги, в медпункте их просто подпишут.
— Логично, — кивнула Захарова.
— Вам, Нина Ивановна, сложнее. Вы офицер, и без медкомиссии никак не обойтись. Хоть увольняйся, хоть дальше служи, а ноженьки в госпитале показать придется. Только они не обрубки, они выросли…
— Еще не выросли, — кивнула Захарова. — Но тенденция налицо.
— Никаких таких тенденций! — возразила Глафира. — Через три дня посмотрим. Факты не на лице будут, а на ногах.
Настя спорить не стала:
— Как только вскроется сей феномен, ученым захочется его изучить. Вы желаете стать подопытным кроликом, Нина Ивановна?
— А ведь младенец истину глаголет, — прищурилась Захарова. — Так-так! Предложения есть?
Обнадеживать Настя не стала:
— Нет!
— Нет? — снова поразилась Катя.
— Кроме одного: хватит пить, товарищи! Давайте уже думать.
