бойцов, Рыжего Кота и ястреба Белого.
И то ли таблетка цитрамона помогла, то ли полоскание рта зельем с ромашкой, что приготовил Федор, но Настя уснула, привалившись к Кате. Так что красоты пейзажа прошли мимо моего внимания, я тоже неплохо вздремнул.
В гарнизонной поликлинике толпился народ. Однако ребенка пропустили без очереди, слава богу. Федор с нами не пошел, и правильно сделал. Стоматологический кабинет мало кто выносить может, а домовой, видимо, кое-что знал о пыточной камере. Я тоже не герой: что запахи специфические, что звук бормашины, что звон инструментов — все мимо кассы. Не доставляет. И особенно страшно сидеть в кресле, впитывая в себя весь этот антураж и ожидая кульминации казни.
Однако зуб рванули мгновенно. Умелая докторица нам попалась: запудрила мозги посторонним разговором, и дернула внезапно. Девочка только собралась бояться, а окровавленный зуб уже вот он, в тарелочке лежит. Реветь Настя начала на выходе, от счастливого понимания, что боль ушла вместе с плохим зубом.
Глава 39
Глава тридцать девятая, в которой все просто, как на войне: либо побеждаешь, либо погибаешь
Из «газика» мы вылезли у плесецкого рынка. Автомобиль повез спящего лейтенанта на вокзал, а наша компания разделилась. Домовой отправился к теще, в сопровождении Ворона и Кота, воспитательница с Настей принялись оглядываться. Мимо нас активно двигался народ — кто на рынок, кто в обратном направлении, груженый покупками. Невидимый Пес контролировал периметр, Ястреб Белый устроился на плече девочки. Зареванная Настя счастливо улыбалась, лишь временами сплевывая кровавую слюну в бумажный кулек. Да, жизнь явно налаживается!
— Где-то здесь, — пробормотала Катя.
Катины размышления вслух мало волновали Настю. Она изучала языком пустое место в ряду и цыкала зубом. А я прислушался. И если правильно понял оратора, то безумный коллекционер сегодня был занят другими важными делами. Но от сделки не отказался, поэтому отправил нас к своему приятелю, обувных дел мастеру.
— Он сказал, что Степан Ашотович в теме. В смысле, разбирается. И монету нашу примет, и сполна рассчитается, — вслух сообщила Катя, закончив озираться. — Нам сюда!
Пальчиком она решительно указала на невзрачную вывеску с надписью «Ремонт обуви», прилепленную над сараем типа киоска. Ну что ж, сюда, так сюда. Мастерская оказалась обычной сапожной будкой, а Степан Ашотович — типичным сапожником. В фартуке, прикрывающем голый торс, он восседал на низком стульчике. Чем-то этот сапожник напоминал нашего Федора. Такой же волосатый и бородатый, только крупный, будто надутый насосом домовой. И глаза такие же хитрющие.
В помещении остро пахло кожей и клеем. На приземистом рабочем столе мастера в художественном беспорядке валялись набойки, подметки, молотки и сапожные ножи. Низкорослая мебель в японском стиле толкала к мысли, что предками сапожников были японцы. Но это не так, в смысле исторической науки. Скорее всего, сапожники, как и граждане Японии, привыкли работать лежа на боку.
После ритуала взаимных приветствий Катя подала монетку, обувщик ее принял. Отодвинув в сторону свои инструменты, он вставил в глаз лупу. Таким приспособлением пользуются часовщики и ювелиры. Теперь оказалось, что лупа в ходу и у нумизматов.
— Так-так, — задумчиво произнес Степан Ашотович, с разных ракурсов обозревая серебряный кругляш.
Его скупые и выверенные жесты напоминали движения зубного врача. А затем нумизмат вооружился бокорезами, и произвел странное действие: откусил край монеты.
Кусачки звонко щелкнули, Катя охнула.
— Фальшак! — грозно сдвинул брови мастер, разглядывая срез. — Кого дурить вздумала, девка? Монета-то медная, едва крытая серебром! А ты знаешь, курица, что бывает за спекуляцию подделками?
Из подсобки показался еще один здоровяк в кожаном фартуке, такой же волосатый и лохматый. Он молча снял с полки фанерку с надписью «Перерыв на обед», и закрыл ею окошко. А затем в руках мужика появился солидный кривой нож, очень похожий на непальский кхукри. Тоже мне, нашелся самурай недоделанный…
И пока пораженная девушка разглядывала изуродованную монету, я принял решение.
— Это засада, — спокойно сообщил в пространство. — К бою! Пес, держишь сапожника. Белый, твой подсобник. При попытке нападения — мочить. Сапожника не убивать! У меня к нему вопросы появились.
Говорил я в голос. А что? Скрываться тут нечего, все равно никто меня не слышал, кроме Насти и боевых духов.
Тем временем ястреб встрепенулся. На голове вырос красный гребень, желтые глаза позеленели. А вот Пес трансформировался серьезно, из овчарки вымахал громадным полярным волком. Натуральный бычок, все свободное пространство занял! Настя восхищенно ойкнула — подняв руку, еле достала до холки. А я особенно не удивился, ведь именно такое зрелище обещал в своих рассказах Кот.
— Он все врет, — заявила Катя, прищурившись. Так делает снайпер, выцеливая жертву в прорезь прицела. — Не бойся, Настенька.
Девочка пожала плечами, а потом сплюнула очередную порцию слюны.
— А я не боюсь, — сообщила она. — Пусть сам боится, пока его Жорик не съел.
— Никшни, курица! — прошипел сапожник. — Сейчас же пойдешь, и принесешь остальные монеты, понятно? Все до одной. Вздумаешь крутить — мы тебя найдем. А когда найдем, мало не покажется.
Вот это зря он сказал…
А сапожник продолжал шипеть:
— Вместе с твоей прынцессой на ленты порежем!
Он что, идиот? Впрочем, так оно и есть, только об этом мир пока не знает. Когда случаются неприятности, у этих людей виноват кто угодно, только не они. Дураков не сеют и не пашут — они сами родятся. Только нам это зачем? В гробу я видал такой бизнес!
— А ты не охренел, дядя? — вскипел я очень громко.
Жаль, что сапожник меня не слышал. Впрочем, простых цезурных слов в голову не приходило. Лезли всякие словосочетания, которые при ребенке произносить негоже. Конечно, монету сапожник подменил, шустрый жучара. Уловка старая как мир.
Все эти мысли пронеслись в голове за одно мгновенье. Команду на атаку подать я не успел — неожиданно Василий Иванович тоненько свистнул. Похоже на ястребиное «кик-кик», только нота очень высокая. Глаза его сверкнули яркими изумрудами, и кожаный передник подсобника зашуршал, опадая на пол. Ничего, кроме этого передника, от здоровенного мужичка не осталось.
— Эй, ты что сделал? — возмутился Пес.
— Врага испепелил, — спокойно ответил ястреб. — Он ножиком своим размахивать вздумал.
— А чем я буду обедать, ты подумал?
Белый огорченно заклокотал:
— Извини, друган. В следующий раз учту.
На это Пес рявкнул:
— Да? А просто руки укоротить слабо?
— Увидел опасность и завалил наверняка. Прости, — снова повинился ястреб. — Давно в команде не работал, отвык от партнеров.
Безмолвной рыбой Катя разевала рот, и так же молчаливо Настя сплюнула в свой кулек. Для реплик у них не нашлось
