Вы люди взрослые, опытные. С бабушками посоветуйтесь. А материалами вас Федор Кузьмич обеспечит.
— Что за материалы? — взгляд Захаровой похолодел.
— А любые, что в сейфе полковника Гриб хранятся. И ваше личное дело, и тонкости технологии проверки девочек.
Теперь внимание присутствующих переключилось на домового.
— Проще пареной репы, — буркнул Федор. — Плевое дело. Даже рецепт молодильных капелек.
Пока женщины осмысливали транспортные возможности домового, Настя завершила постановку задачи:
— Мне тоже эти бесконечные исследования надоели. Нина Ивановна, вас в разведшколе учили обманывать полиграф?
Не вдаваясь в подробности, Захарова кивнула. У меня лично данный вопрос сомнений не вызывал. Детектор лжи регистрирует частоту дыхания, пульс, потоотделение и артериальное давление. Это основные параметры изменений в организме человека. Бытует мнение, что физиологические процессы не контролируются сознанием и изменяются сами, когда человек врет. Психологи уверены: кроме прочего, еще и мозг лжецов более активен.
А военные психологи утверждают, что подготовленный человек пройдет любую проверку. Если попавший в плен боец крепок душой и уверен в себе, его никакой полиграф не сломит. Это секретная методика, и она мне не нужна — ребенка такому учить рано. Достаточно того, что Захарова понимает проблему. Тем временем Настя закончила выступление:
— Учили, Нина Ивановна? Отлично. Тогда почему нельзя обдурить «Регистратор таланта»? Конечно, обманывать нехорошо, но это будет ложь во благо!
На самом деле Настя лукавила. Предложение у нас было. Проверенное, и старое как мир предложение: дать взятку. Занести кому надо, так сказать. Такие люди есть везде, и в медицине тоже. Знаем, плавали — пройти медкомиссию без всякой комиссии можно. Но оглашать эту мысль я не стал, нет смысла. Пусть женщины, только встающие на ноги, сами головой поработают, это полезно. И заодно отвлекутся от глупых помыслов, вроде клюквенной настойки. Ведь вредные привычки плохи именно своей привязчивостью, которая потом разрушает личность.
Глава 38
Глава тридцать восьмая, в которой сначала было хорошо, потом плохо. А потом лучше, чем плохо
Нина Ивановна будто накаркала — ночью у Насти разболелся зуб. Она ворочалась, скулила и плакала. В общем, места себе не находила. Причем эту противную боль я чувствовал так же остро, как и девочка. Ужасные ощущения, когда у тебя зубов, собственно, и нет. Еле дождался утра. От завтрака мы отказались, поэтому вместе с Катей в рот ребенку принялись заглядывать кикиморы и домовой Федор.
— Кариес молочного зуба, — авторитетно заявила Марфа. — К тому же десна воспалена. Вон как раздуло…
— Острая боль, — подтвердила Глафира. — Издалека чувствуется.
Блин! Конечно, острая. И конечно, чувствуется. Тоже мне, капитан Очевидность. Нашла, где собака зарыта!
— И что делать? — Катя болезненно скривилась, невольно дублируя мимику девочки.
— Можно сварганить микстуру от зубной боли, — доложил Федор. — Есть у меня пара рецептиков.
— Поможет? — с надеждой вопросила Катя.
— Конечно, сварить зелье несложно, — отмахнулась Глафира. — Можно пошептать слова заветные. Все это облегчит страдания, но временно. Зубная боль, гадюка такая, всегда возвращается.
— Тогда как? — Катя прикусила губу.
Глафира переглянулась с Марфой. Та кивнула и обломала нас — Катю и меня. Впрочем, Настю тоже.
— Такое рвать надо. Чем быстрее, тем лучше. Это пульпит.
— Рвать⁈ — Настя съежилась и побледнела.
Все когда-то происходит в первый раз, но о таком опыте мы даже не мечтали. Хотелось бы попозже.
— Молочный зуб не жалко, — Марфа пожала плечами. — Дело наживное, скоро новый вырастет.
— Нужны плоскогубцы и крепкий мужик, — деловито добавила Глафира. — Найдешь, хозяйка?
— Что за глупости, — нахмурилась девушка. — Вы серьезно?
Вот в этом месте я страдальчески сморщился, хотя был полностью согласен. Какой еще мужик с плоскогубцами? Не дамся!
— Можно без мужика обойтись, — попивая чаек, предложила с дивана Нина Ивановна, — Привяжите к больному зубу суровую нитку, а другой конец — к дверной ручке.
— И что? — Катя распахнула свои зеленые глазищи.
— Ты дернешь за дверь, и все, — Захарова развела руки, а потом звонко хлопнула ладошками. — Прощай, зубная боль.
— Нет! — вскричала наша воспитательница. Она даже ножкой топнула. — Что за варварство? Какая-то средневековая инквизиция у вас выходит. Между прочим, в медсанчасти сидит настоящий зубной врач!
Очень хорошая у нас воспитательница, умная. В подобной ситуации Владимир Ильич Ленин как-то заметил: «Верной дорогой идете, товарищи!».
Мы быстренько собрались и рванули в медпункт. Мигом долетели, но здесь нас ждал еще один облом. Объявление на двери зубоврачебного кабинета гласило: «Доктор Карцер заболел. С острой болью обращаться в гарнизонную поликлинику».
Блин, но это далеко, в городе Мирном! Пришлось возвращаться домой, чтобы переодеться. Город Мирный все-таки не наша деревня, женщины в культурном центре должны выглядеть достойно. У платяного шкафа Катя замерла, распахнув створки.
Что может быть прекрасней грациозной девушки, пребывающей в одних трусиках и затруднении при выборе наряда? Не знаю. Это картина, достойная кисти великого художника. Думая о прекрасном образе, я имел в виду гармонию — глубину мысли и напряжение, которое выражает изящная спина. Высказывать вслух эстетское соображение я не стал. Ибо некому, кроме меня, оценить высоту тонкого искусства.
Все эти мысли вертелись у меня в голове, пока домовой причесывал Настю, заплетал косы и наводил прочую красоту. Тем временем Нина Ивановна организовала нам автомобиль.
— Девочки, давайте на выход. Вас отвезут туда и привезут обратно, — объявила она, положив трубку телефона. — Только у них там небольшое дельце, своего человечка надо на вокзал Плесецка закинуть.
— Так-так, — сообразил я. — Плесецк… Раз такая оказия, тогда мы домового к семье на побывку отправим. Да, Федор Кузьмич?
Эту реплику я произнес вслух, не таясь — проверено. Ни Катя, ни Нина слышать меня не могли. Федор бросился собираться, а наша воспитательница, натянув ситцевое платьице в горошек, вспомнила вдруг другую оказию:
— Раз так, то в Плесецке навестим того безумного коллекционера, который жаждет получить десять копеек серебром. Продадим денежку, потом на рынке индюшку для Нины Ивановны купим. Ну-ка дайте мне телефон!
Несмотря на острую зубную боль, Катино платье я оценил. Гороховый принт во все времена смотрелся романтично, придавая образу женственность и утонченность. А вот телефонный разговор подслушать мне не удалось — срываясь в плач, Настя постоянно ныла и подвывала. Ну да ладно, невелика информационная потеря. Потом все узнаем.
Автомобиль нам подали знакомый, зеленый ГАЗ-69 роты охраны. Переднее сиденье «газика» оказалось занято бравым офицером, убывающим в отпуск. Хорошо поддатый лейтенант мирно дремал. Нарушать минорное настроение и беспокоить парня не стали — лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Безо всяких возражений мы с охраной разместились на боковых скамейках кузова, Пес разлегся на полу. Приняв невидимость, поехали все, включая раненых
