И над долиной, клубясь, поднялось огненное облако, точно в кино о ядерной войне. Разве что это облако было не таким большим.
– Это… это мой гравилет? – Максим изумленно уставился на поднимающегося из травы сфинкса. – Кто его взорвал?
– Он самоликвидировался. Срок годности истек.
– Эх ты ж… – жалобно вздохнул Гуня, потирая ушибленный зад. И как он умудрялся все время падать на задницу? – А хорошие леталки были. Чиво, опять пешкодралом?
– До двери не больше часа пешего хода, – успокоил его Шур.
– А как же башня? – Максим обвел взглядом товарищей.
Шур тряхнул гривой.
– Пешком до башни – дня три пути. Это первое. Второе: идти предстоит через лес, и кто в нем живет, неизвестно. Третье – кто бы в лесу ни жил, взрыв они видели и слышали. Значит, нас будут встречать. Потому давайте решать, пойдем мы туда или нет?
– Макс, а что в той башне? – поинтересовалась Огница.
– Не знаю. На карте написано – «высокая белая башня». Думаю, Инженер в ней не был.
– Мож, и нам туды соваться нужды нет? – усомнился коротышка.
– Я бы посмотрела, – пожала плечами девушка. – Но если в лесу эти уродцы лупоглазые живут… Может, в самом деле, не пойдем?
– Путешествие к башне – риск, излишний для решения той задачи, которую мы перед собой поставили. – Сфинкс посмотрел Максиму прямо в глаза. – Возможно, в другой раз?
Максим нахмурился. «В другой раз!» Шур сомневается, что карта Инженера приведет их на Землю? Хотя… а кто, собственно, сказал, что сфинкс собирается идти с ним до самого конца?
Решению большинства он подчинился. Но всю дорогу до зубчатой скалы не мог думать ни о чем, кроме как о загадке белой башни. И когда увидел лазоревую спираль, думал, и когда шагнул в нее первым…
Никогда прежде Максиму не доводилось видеть двери между мирами, расположенные горизонтально. Выходить из них – и подавно. Он растерялся, обнаружив, что лежит на пурпурной спирали и вращается вместе с ней. Если бы скорость была такая же, как по ту сторону двери, голова мигом бы закружилась. Но и так было не очень приятно. Невидимые пружины подталкивали снизу, норовя перекатить то на один бок, то на другой, приподнимали и опускали. Не успев разглядеть, что творится вокруг, он поспешил отползти в сторону. И свалился на твердый гладкий пол.
Впрочем, твердого пола было не много – зазор в полметра между краем спирали и отвесной гладкой стеной ярко-синего цвета. Больше всего это напоминало колодец, выдолбленный в каменном монолите, только цвет для камня был необычный.
Максим задрал голову вверх, и сравнение с колодцем перестало ему нравиться. Потому что до верхней кромки было метров двадцать, не меньше. И если выемки в стене как-то могли претендовать на название ступеней, то о поручнях никто не позаботился…
– Ох!
Он обернулся на звук. Огница вращалась, словно на юле, крутила головой с широко распахнутыми глазами.
– Ух ты… Макс, где это мы?
Он лишь плечами пожал в ответ. Хотел посоветовать перебираться ближе к стене, но не успел – Гундарин выткнулся почти на том же самом месте, что и девушка. Отпихнул ее в сторону, потер ушибленную макушку, злобно уставился на княжну.
– Ты чего тут расселась?! А ну, брысь!
Проворно соскочил со спирали, постучал костяшками пальцев по стене колодца. Потом смахнул со лба выступивший пот.
– Душно у вас тут, прям как в духовке. Сразу пить захотелось.
– Макс, а я опять не понимаю, о чем он говорит, – растерянно сообщила Огница.
– Во как! – Гуня покосился на нее. – У рыжей духота мозги отшибла.
Максим переводил взгляд с одного на другую и все отчетливее понимал, что поторопился покинуть мир лупоглазов. И ладно, что загадку белой башни не разгадал. Но он и кое-что куда более насущное выпустил из памяти. Расслабился, путешествуя на гравилетах.
С Шуром Огница не столкнулась, успела отползти в сторону. И когда сфинкс ловко отпрыгнул к стене, Максим признался:
– Ребята, я вас предупредить забыл. На карте возле отметки двери надпись была: «Иметь запас воды и продовольствия на 8 суток». Сказал и потупился виновато. Несколько секунд все молчали. Коротышка почесал макушку, пнул пару раз вращающуюся у его ног спираль. Вздохнул:
– А ты вовремя вспомнил, однако.
Максим говорил на добрийском, чтобы и Огница поняла. Потому она тоже испуганно уставилась на него:
– И что теперь делать?
– Выбираться из этого колодца, – ответил вместо него Шур. – Припасы растянуть на восемь дней мы сможем, с голоду не умрем. С водой будет хуже. Но здесь ее все равно не найдем, так что полезли наверх.
– Как же мы туда выберемся? – недоверчиво уставился на него Гуня. – Олли летать не умеют, по стенкам бегать тожить.
– Есть лестница.
Сфинкс подошел к ступеням, встал на нижнюю.
– Прочно, не скользко, выберемся.
У Максима такой уверенности не было, но Шур правильно сказал – сидеть на дне колодца бессмысленно. Нужно выбраться, оглядеться. И уже там принимать решение.
Карабкаться по отвесной стене было тяжело и долго. К тому же было ужасно жарко. Пот заливал глаза, взмокшие пальцы не хотели держать, и с каждым метром усиливалось ощущение пустоты за спиной. Максим поднимался первым, и от этого становилось еще страшнее. Оступится, упадет, и товарищи, которые карабкались следом, не удержатся. А край колодца, казалось, застыл на месте. Все время хотелось оглянуться, проверить – может, на самом деле так? Но оглядываться, смотреть вниз было нельзя.
К счастью, даже самое трудное и утомительное занятие рано или поздно заканчивается. Настала все-таки минута, когда Максим ухватился за последнюю ступень, затем – за кромку, поднялся еще, перевалился через край. Отполз от колодца, сел, огляделся. И понял – решение принимать с тем же успехом можно было и на дне.
Во все стороны стелилась ярко-синяя каменная равнина, покрытая сетью белых линий, разбегающихся от колодца. Идеально гладкая, идеально плоская равнина. Она даже у горизонта не заканчивалась! Постепенно размываясь, ее синь смешивалась с небесным изумрудом. Оттого казалось, что сидишь внутри огромной сферы, и, стоит подняться, – оторвешься и будешь лететь вверх, пока не шмякнешься на солнце.
Максим протер глаза от заливающего пота. Сфера – это, конечно, иллюзия. Они попали в очередной плоский мир. Пустой, девственно-чистый мир. Ни животных, ни растений, ни
