Киру.
– Ты как? Лучше?
– Лучше, – но отвечает устало.
– Хорошо. Кир, слушай. Я завтра в смену, собаку пока никуда не пристроил. Может, ты его возьмешь на день? Если…
– Я тоже на работе буду, Самсонов.
– Слушай, если кто-то напишет, что хочет забрать, то я скажу адрес и к тебе подъедут. Я уеду на вызов, меня может полдня не быть.
– А я как буду?
– Ну, постоит у тебя под столом. Ты хотя бы целый день на месте. Раз нашли вместе, то и пристраивать вместе надо.
– Ладно, бери с собой его. Но во вторник заберешь.
– Хорошо.
Киру набираю еще раз утром, перед работой. Она совсем еле живая.
– Тебе опять плохо?
– Слушай, меня так мутит что-то. Кажется, я отравилась.
– Оставайся ты сегодня дома или к врачу съезди.
– Боре надо в сад, там медосмотр у них. Потом в поликлинику эту не взять талон, а надо будет всех пройти.
– Да свозим мы его.
– Нет, я пойду.
– Слушай, если хочешь, я его в сад отвезу, а ты оставайся дома. Отдохни.
– Не знаю.
– Заодно там собака за тобой присмотрит.
– Кто за кем еще присмотрит, – усмехается в ответ.
– Ну что, договорились?
– Хорошо. Заезжай, я соберу его.
Обмениваемся подопечными. Я забираю Борю, Кира забирает Самсона. Вид у нее, конечно, никакой. Был бы не на работе, свозил к врачу, но она говорит, что посидит на диете, должно пройти. Мутит просто.
Борька по дороге рассказывает про своих девчонок в саду. Ну вот липнут они к нему и устоять не могут. Что будет позже…
После сада еду на работу.
На парковке перед частью замечаю Рената в машине. машет мне подождать. Кивает кому-то, отключается и выходит.
Хлопает дверью, как не своей ласточки.
– Что случилось? – жмем руки друг другу.
– Да у Матвея после выходных синяк на ноге, жена зацепилась за это и теперь угрожает, что добьется судом, что мне нельзя будет с ним видеться. Я его то ли избиваю, то ли со мной опасно. Сука…
– Ну, так дети же… тем более пацаны.
– Там просто… я не знаю, как, но мне надо забрать у нее ребенка. Она его до клиники доведет.
– У нее что, не бывает синяков?
– Нет. Представляешь? А знаешь почему?
– Потому что он у нее сидит и книжки целыми днями читает. На пианино она его записала с частными уроками. Непонятно, кого она из него хочет вырастить.
– А у ребенка не могут спросить, с кем он хочет жить?
– Мелкий еще.
– Должен же быть выход.
– Если только она сама откажется. Но она меня хочет родительских прав лишить. К каждой мелочи придирается.
– Угораздило тебя.
– Ага. На внешность повелся. Деньги есть у папы, вот корону и надела, а так из себя ничего не представляет.
– Привет, Никита, – нас догоняет новенькая из нашей команды.
– Привет.
Обгоняет нас и идет первой.
Рената игнорирует, будто и не было.
– Чего это, с тобой не здоровается?
– Потому что такая же, походу, как моя жена. У меня же на них чуйка.
– Слышь, чуйка, а тебе собака не нужна?
– Неа. Мне крысы пока хватает.
Что же делать с этой собакой?
Глава 51. Никита
– Никит, у тебя опять резинка порвана, – бурчит Ренат.
– Сейчас заменю.
– А что за резинка? – тут как тут стажерка Вероника.
В ремзоне среди запахов гари и смазки, она как будто не вписывается.
– Для волос, – подкалывает ее Ренат.
– Как смешно… – закатывает глаза. – Никит, а я вот все думаю, а если в огонь зашел, а там человек. А у него маски нет. Ему как? Отдать свою? Или что делать?
На секунду в комнате тишина.
– В твоем случае лучше отдай свою, – не отрываясь от чистки каски отвечает Ренат.
Как первоклассники, ей-богу. Переспали бы уже, что ли.
– Своя маска – это жизнь, – серьезно отвечает Ваня. – Но если без нее кто-то сгорит… тогда даешь человеку свою, а сам задерживаешь дыхание и тащишь.
– А если он тяжелый и я не вытащу?
– А мы тут для того, – вклинивается Ренат, – складывая салфетки, – чтобы вытаскивать. Даже если ценой своего воздуха.
И тут сирена. Пронзительная, режет мозг.
– Внимание! Пожар в детском саду! – диспетчерский голос бьет в динамик.
Все вскакивают, движения отточенные. Куртки, каски, аппараты. Секунды. Адреналин в кровь.
В прыжке натягиваю куртку, затягиваю ремни так, что в ребрах ломит.
– Адрес! – Ренат запрашивает у диспетчера и запрыгивает за руль.
Любой вызов это работа. Тут не думаешь, а вдруг там кто-то мой знакомый. Но сегодня пошатывает.
Десять секунд и мы уже выезжаем на вызов.
– Ренат, что за сад.
– Там, где Кира работает, я так понял. Позвони ей, спроси, что там.
Редко такое чувство бывает, но будто кто-то ледяной крошкой по коже.
– Кира сегодня дома осталась.
– Ясно.
– А Борька в саду.
Мир сужается до мысли, “а если не успеем”. Сердце колотится где-то в горле.
Мой пацан, возможно, сейчас в огне.
В голове гул. Образы мелькают – Борька с рюкзачком, смешной, Кира, усталая, но улыбается.
В кабине машины тесно, горячо. Снаружи вой сирены, колеса гремят по асфальту. Команда переговаривается, но я почти не слышу слов. Только одно: Боря может быть в опасности.
– Никит, слышишь? – хлопает по руке Леха, – все будет нормально. У них же там план эвакуации есть, постоянно тренируемся. – Может, Кире позвонишь? Узнай, что там.
– Кира это мама? – интересуется Вероника.
– Да.
– Тогда не надо лучше пока.
– Почему?
– Там может, с ее ребенком все нормально. А она переживать и волноваться будет. Потом по факту и расскажешь.
– Ну, может быть… она и права.
Я киваю, но пальцы в перчатках дрожат. Внутри рвет на части.
– Тормозим! – Ваня отдает распоряжение, когда подъезжаем.
Машина останавливается, мы прыгаем на землю.
Во дворе уже толпа, дети плачут, воспитатели кричат, дым ползет.
Я замечаю воспитательницу Бори, которой утром передал сына. Осматриваюсь. Сына нет.
– Вань, – разматываю шланг, – знаю, что не
