мой мир ярче. Я уже не могу представить жизни без нее.
Да и не хочу, хотя вскоре мне придется пережить разлуку. Хуан каждый день рассказывает Александре по интернету, как легко добраться до Гватемалы, какая это красивая страна, какие дружелюбные и щедрые люди здесь живут. И вскоре Александра сможет побывать в этой стране. Завтра в том же самом суде, где ее отца приговорили к депортации, Александра Лопес официально станет гражданкой США.
Никогда не видел двенадцатилетней девочки в таком восторге.
Но сейчас она делает уроки, чтобы оставаться круглой отличницей. А я сижу на кровати в том самом доме, где Александра выросла. Я все еще сплю в подвале, надеясь, что когда-нибудь Хуан сможет вернуться. Если это случится, его комната будет его ждать. Мы с Рейчел много раз говорили о том, чтобы съехаться, но пока это кажется неправильным. Может быть, дело во времени или в том, что это по-прежнему дом Хуана. А может быть, мы просто не хотим торопиться. В том моменте, когда я впервые ее вижу, а это случается почти каждый день, всегда есть нечто новое. Мне это нравится, и я не хочу расставаться с этим чувством.
В моей руке сложенный листок. Я нашел его, когда пылесосил за компьютерным столом Александры. Это листок из дневника Мюррея – в какой-то момент он почему-то выпал и завалился за стол, где стоит компьютер. Прошел целый год, прежде чем я смог что-то передвинуть и пропылесосить все укромные уголки.
Я держу листок в руке, но не решаюсь развернуть. В последнее время слишком много глав моей жизни подошли к развязке. Как только я прочту эту страничку, мне больше не найти ничего нового, написанного моим старым другом, мистером Мюрреем Макбрайдом. Кроме того, я не знаю, когда он это писал. В хороший день? В плохой? В один из тех дней, когда он не знал, хочет ли жить дальше? Или в день, когда мы вместе занимались чем-то замечательным? Я просто не знаю.
Я тру листок в пальцах, ощущая его фактуру. Я смотрю на него и вижу, как выцвела за долгое время бумага. И наконец разворачиваю.
Я делаю глубокий вдох и позволяю себе целиком отдаться предвосхищению – честно говоря, тревоге. Потом я опускаю глаза на листок, вижу характерный почерк Мюррея и читаю.
Тому, кто говорит, что в сто лет жизни нет, никогда не было ста лет. Сегодня мне кажется, что я могу летать.
Да, да, это старое доброе преувеличение. Но я могу обойти квартал и – после дневного сна – сохранить какие-то силы. Вот как хорошо я себя чувствую. Потому что сегодня я снова был молод. Я достал старый мяч, потертую биту и отвел детей на площадку. Ну вообще-то в сад старухи Вильяметт, но смысл от этого не меняется.
Я уже много лет не чувствовал себя таким молодым, как в этом саду. И все из-за парнишки. Точнее, из-за детей. Может показаться, что рядом с этими ребятишками я должен чувствовать себя старым. Совсем наоборот! Сегодня я чувствую себя несокрушимым.
Я понял, в чем разница. В людях. После смерти Дженни я жил в одиночестве и стал старым и дряхлым. Я перестал замечать блеск в глазах людей, перестал ощущать свою связь с ними. Со всеми. А без связи, без людей у нас ничего нет, сколь бы многим мы ни владели.
Знаю, что осталось мне недолго, но, сколько бы ни отпустил мне Господь, я собираюсь провести это время рядом с теми, кто мне дорог. И тогда в смертный час я буду знать, что прожил чертовски хорошую жизнь.
Господи, как же я люблю этих детей!
Я складываю листок и сижу не двигаясь. В руке я держу секрет счастливой жизни, созданный моим добрым другом Мюрреем. Идеальный шаблон. И я принимаю решение следовать этому шаблону, насколько это будет возможно.
– Джейсон! – доносится голос Александры. После нескольких месяцев сопротивления она наконец стала называть меня по имени.
Я почему-то остаюсь на месте – сижу на кровати, сжимая в руке листок из дневника Мюррея. Мне кажется, что Мюррей рядом, и я не хочу уходить.
– Что? – кричу я в ответ.
– Что скажешь насчет того, чтобы взять Рейчел и пойти поесть мороженого?
От широкой улыбки у меня начинают болеть щеки.
– Думаю, это прекрасная идея!
Александра шлепает по полу и спускается ко мне. Поднявшись, я тоже иду к лестнице, чтобы видеть ее, но в то же время не расставаться с Мюрреем.
Александра, как всегда, одета в красное, белое и синее. На поясе сумка с батончиками и инсулином. На лице сияет вечная улыбка. Счастье этой девочки чувствует каждый, кто ее видит.
– Ванильное или шоколадное? – спрашиваю я.
У Александры радостно загораются глаза, и она отвечает точно так же, как стала отвечать уже давно.
– Шоколадное! Конечно же, шоколадное!
Отличный ответ. На это я и надеялся.
– Жду тебя в машине, хорошо?
Александра уносится, громко шлепая по деревянному полу.
Я смотрю на уголок кровати. Странно, но могу поклясться, что Мюррей находится здесь, со мной. Я долго смотрю в одну точку, вспоминая нашу первую встречу в больнице, когда он присоединился к моей видеоигре. Мне хочется плакать. Мы столько пережили вместе, я и Мюррей. Но в конце концов наш путь заканчивается.
– До свидания, мистер Макбрайд, – шепчу я. – Спасибо, что были моим другом…
Я выключаю свет, иду к лестнице и вместе с Александрой отправляюсь за шоколадным мороженым.
Потому что с ней каждый день становится самым потрясающим днем в жизни.
КОНЕЦ
Эль-Ремате, Гватемала
Летом 2018 года мы с женой взяли дочерей и отправились в «волонтерский отпуск» в Эль-Ремате, тихий, красивый городок близ развалин Тикаля на северо-востоке Гватемалы. Мы сразу же ощутили доброту и щедрость местных жителей – и одновременно их бедность и нужду. Мы помогали цементировать пол в доме, где вовсе не было пола, работали в Женском центре, в Центре детского развития и новой больнице. Все эти проекты были организованы, профинансированы и обеспечены волонтерами в сотрудничестве с «Проектом Иксканаан». Эту организацию создала Анна Лоссинг из Канады. Она живет в Гватемале уже больше двадцати лет. Анна – бескорыстный человек, она посвятила жизнь помощи жителям городка. Она занималась поиском волонтеров для строительства больницы и подведения воды к домам на окраине городка. Проведя какое-то время с Анной, могу с уверенностью сказать, что любые пожертвования «Проекту Иксканаан» – это доброе дело. Если вам захочется сделать жизнь таких,
