безвольных мужиков из деревенского совета.
— Что за люди приплывали? Почему с оружием? — процедил Микула.
— Торговые партнёры, — с презрением ответил я. — Раз уж вы перекрыли мне воздух, то пришлось искать место где дышится получше.
Микула скрипнул зубами. Желваки на его скулах заходили ходуном, а костяшки пальцев, сжимавших палку, побелели.
— Ты… Смотри у меня, — выдавил он сверкнув глазами. — Допрыгаешься.
Я выдержал его взгляд, даже не моргнув. В прежней жизни мне доводилось стоять перед комиссиями Госстройнадзора, перед которыми этот деревенский царёк казался бы стажёром из отдела кадров.
— Если больше вопросов нет, то я попрыгаю дальше, — обронил я и вприпрыжку отправился к Фадею.
Пока я скакал как кузнечик, спина чесалась от испепеляющего взгляда старосты, но я не обернулся. На стройке была поговорка: не оглядывайся на лай, если идёшь по своим делам.
Пройдя десяток метров я понял что за пазухой у меня ещё полным полно золота. Не хватало чтобы люди Фадея его у меня отняли. По этому решил свернуть к дому Древомира.
Войдя в дом я привычно обнаружил мастера лежащим на лавке в спальне.
— Ну? — коротко бросил он, едва я показался.
Я молча достал из-за пазухи мешочки и выложил восемнадцать монет на грудь мастера.
Древомир посмотрел на меня и его борода чуть дрогнула, а ещё кончик носа порозовел, что у Древомира было единственным признаком сильного волнения.
— Восемьдесят пять золотых авансом за наши столы, — произнёс я, присаживаясь рядом. — Семнадцать отдал Петрухе, двенадцать отдал вам ранее и ещё восемнадцать сверху. Остальные пятьдесят я с вашего дозволения заберу себе. Не из наглости, а ради сохранения собственной шкуры. А то Фадей весьма скоро меня прикончит.
Древомир помолчал с полминуты, глядя на монеты, потом произнёс тихо, без обычной ворчливости:
— Ярый. Я тебя, конечно, гнобил почём зря. Ты бракодел каких поискать, пропойца и наглец. Точнее был таким. Но теперь… — Он помолчал и продолжил. Должен признать, что ты только что заработал больше, чем я за всю жизнь. Знаешь. Может, из тебя и выйдет толк. Если не загубишь себя раньше сроку.
— Не загублю. — Усмехнулся я. — Через месяц Кирьян вернётся и привезёт оставшуюся сумму за столы, а ещё ему потребуются новые. Так что нам с вами трудиться и трудиться. А ради этого мне нужно сохранить свою голову, а вам сердце подлатать. И то и то мы скоро сделаем. — Уверенно сказал я и встал с лавки.
Забрав оставшееся золото, я спрятал десяток монет под войлоком на печке, ведь Фадею не нужны пятьдесят золотых, так как у меня ещё десять дней до момента когда я должен отдать весь долг. А значит на пятьдесят пока не накапало. Накапало только на сорок.
Десятку пущу на новую одежду, так как эту я уже превратил в труху, а ещё… Ещё нужно вернуть долг Савелию. Я вздохнул и забрал пять золотых из-под войлока, а потом пошел на выход. Настало время начать жизнь с чистого листа. Без долгов и петли на шее. Вот только вопрос, получится ли?
Глава 21
С собой я взял сорок пять золотых монеты. Долг Фадею убрал в один карман, а долг Савелию в другой. Заодно спрятал за голенище сапога трофейный нож и кастет. Мало ли как разговор обернётся. Савелий лютый мужик. Шчу, с Савелием проблем точно не будет, а вот с Фадеем вполне возможно.
Вздохнув я вышел из дома и направился прямиком к Фадею. Деревенские улочки были полупусты, лишь пара баб развешивала бельё на заборе да тощая собака лениво проследила за мной одним глазом, не утруждая себя лаем. Остальные жители судачили о вооруженных гостях которые довольно шустро покинули деревню. Теперь разговоров будет на год вперёд. Чёртовы сплетники.
Двор Фадея Зубастого встретил меня остервенелым лаем. Два пса за коваными воротами забились в истерику, бросаясь на воротины с такой яростью, что казалось, ещё немного, и они вырвутся на свободу.
Слюна летела хлопьями, жёлтые клыки показывались под забором и щёлкали в воздухе, а налитые кровью глаза следили за каждым моим движением. Добрые собачки, ласковые, хоть на выставку вези.
Я остановился у ворот и постучал кулаком в дубовую створку. Спустя минуту засов лязгнул и в щели возникла знакомая рожа безухого амбала, который совсем недавно конвоировал меня от дома Древомира. Он окинул меня тяжёлым оценивающим взглядом снизу вверх и скривился, как от зубной боли:
— Чего припёрся? Фадей тебя не звал.
— Зато я его зову, — ответил я ровным голосом, не отводя глаз. — Скажи хозяину, что Ярый пришёл отдать долг.
— Хозяин у собак, а у меня наниматель. — Буркнул безухий и захлопнул калитку.
За воротами послышались грузные шаги, а потом настала тишина на долгих пять минут. Я уже собирался плюнуть и идти домой, но калитка распахнулась впуская меня внутрь.
На резном крыльце стоял Фадей собственной персоной, заложив руки за спину и раскачиваясь с носков на пятки. На губах играла фирменная улыбка с ямочками, от которой у любого нормального человека инстинктивно сжимается кошелёк. Связка зубов на поясе тихонько покачивалась при каждом движении, побрякивая.
— Ярый! — воскликнул он с такой теплотой, будто встречал блудного сына, вернувшегося после долгих скитаний с покаянием и гостинцами. — Вот уж не ожидал что сам придёшь! Я то уже привык тебя по подворотням выискивать и силой тащить в гости. Проходи! Чай будешь? Или чего покрепче предложить?
Я проигнорировал его театральщину, прошёл через двор, стараясь не смотреть на собак скалящих пасти и остановился в трёх шагах от крыльца.
— Ни того, ни другого, — я встал так, чтобы солнце светило Фадею в глаза, а мне в спину. — Я ненадолго.
Я полез в карман и достал заранее отсчитанные монеты. Сорок тяжёлых кругляшей, правда все они в ладонь не поместились и пришлось вытащить лишь треть. Монеты тускло блеснули в послеполуденном солнце, и свет скользнул по их граням неровными бликами.
Фадей вздохнул, а его весёлые глаза изменились, став узкими и уставшими. Ростовщик медленно спустился с крыльца, каждую ступеньку преодолевая с нарочитой неспешностью. Подошёл вплотную и уставился на золотую горку на моей ладони. Он щёлкнул пальцем и безухий принёс поднос, куда я и сгрузил остатки монет.
— Откуда такое богатство если не секрет? — Спросил он смотря на горку монет.
— Заработал, —
