плакать при них, не жаловаться, не просить. Потому что просить было не у кого.
— Я не хочу, чтобы мои дети росли так же, — подумала Айрис. — И не хочу, чтобы кто-то чувствовал себя ненужным.
Она повернулась на бок, закрыла глаза. Райли часть семьи. Хочет он того или нет.
Утром Блейк проснулся с головной болью и злой. Он не сказал ей ни слова, просто собрался и уехал на такси раньше обычного. Алкоголь, выпитый ночью, видимо, не выветрился, а Блейк не любил рисковать даже в мелочах. Айрис выпила кофе, посмотрела на пустой стул напротив, потом взяла ключи от своего «Мерседеса» и поехала в центр города.
Райли открыла дверь в детской растянутой футболке с Молнией Маккуином. Судя по всему, на ней больше ничего не было надето. Сквозь ткань торчали острые соски. Ноги у нее были непривычно мускулистые, будто у атлета. Рыжие волосы топорщились львиной гривой. Она хмуро тёрла заспанные глаза.
— Ты? — усмехнулась она. — Ну что, раскрыла главную тайну семьи Торн?
— Собирай вещи, — сказала Айрис. — Ты переезжаешь к нам.
Райли присвистнула:
— А hermanito в курсе?
— Его мнение меня не интересует.
Райли посмотрела на неё. В сонных серых глазах вспыхнули зелёные искорки. Она засмеялась:
— No eres ninguna ingenua, Айрис. Ладно, поехали. Я столько лет не была дома… Это стоит сделать хотя бы ради того, чтобы посмотреть, какую рожу скорчит Блейк.
Глава 5
Айрис поднялась на второй этаж, Райли за ней, волоча потертую дорожную сумку.
— Вот, — Айрис открыла дверь в гостевую. — Здесь свежее белье, полотенца в шкафу, вид на сад. Если что-то понадобится…
— Нет, — Райли даже не зашла. — Это не моя комната.
— Что?
— Я жила не здесь, — Райли развернулась и пошла дальше по коридору.
— Райли, подожди…
— ¿Qué chorrada es esto? — спросила Райли, останавливаясь перед дверью в конце коридора. На ней была наклеена бабочка.
— Это детская, — нехотя ответила Айрис.
Райли толкнула дверь и замерла.
Комната была маленькой, но светлой. Нежно-кремовые стены, на окне шторы с облаками. У стены белая кроватка с балдахином, на полке стопкой лежали разноцветные книжки, в углу притулился плюшевый единорог. На комоде ночник в виде луны. Всё дышало ожиданием маленького человека, который так и не появился.
— Ты беременна? — спросила Райли, уронив сумку на пол.
— Еще нет. Но мы… работаем над этим.
Айрис покраснела от своих слов.
— Любишь все делать заранее? — усмехнулась Райли. — Зря. Si quieres hacer reír a Dios…
Райли сделала паузу, щёлкнув зажигалкой. Она была металлической с откидной крышкой. Айрис почувствовала сладковатый запах бензина.
…cuéntale tus planes. Так что расслабься, принцесса. Судьба всё равно поступит по-своему.
— Тут нельзя курить! — возмутилась Айрис.
— Tranquila, nena. Это моя комната. Тут я могу делать, что хочу, не так ли?
— Это твоя комната?
— Да… теперь по ней этого не скажешь. Вот здесь стоял мой письменный стол, — тихо ответила Райли.
Айрис стояла за спиной Райли, чувствуя, как внутри поднимается паника.
— А здесь, — она указала на стену у окна, — висела схема двигателя V8. Отец начертил для меня. Я тогда ещё не умела читать схемы, но смотрела на неё часами.
Она повернулась к другой стене.
— А тут Гайка из «Чипа и Дейла». Тоже рыжая и не боялась замарать руки. Я смотрела на неё и думала: «Вот кем я стану». Пока не выросла и не поняла, что мир спасать скучно.
Айрис не знала, что ответить.
— А здесь, — Райли указала на простенок, — была тачка. Молния Маккуин. Рядом — мой краш Пол Уокер.
Она замолчала. Провела пальцем по стене, будто пыталась нащупать невидимые грани прошлого. Когда здесь появилась Айрис, эта комната была заставлена всяким хламом: старые коробки, швабры, много пыли. Айрис тогда все выбросила, навела порядок. Может даже, среди всего этого были вещи Райли? А потом она смоделировала идеальную детскую в «Симс» и реализовала ее в жизни… Айрис похолодела. Она хотела извиниться, сказать, что не знала, но Райли перебила:
— Не надо. Ты не виновата.
Райли бросила сумку на пол и плюхнулась на кровать. Кроватка жалобно скрипнула.
— Тесновато, — заметила Райли, откидываясь на подушку и уставившись в потолок, где улыбалась наклеенная луна. — Но в тюрьме было похуже.
Айрис всё ещё стояла в дверях, чувствуя себя чужой в собственном доме.
— Ты не злишься? — тихо спросила она.
— На кого, nena? — Райли не повернула головы. — На тебя, которая ничего не знала? На Блейка, который сделал вид, что меня больше нет? Нет… La vida sigue.
— Кстати, почему ты все время говоришь сразу на двух языках? — спросила Айрис.
Райли выпустила облако дыма и усмехнулась:
— В тюрьме нельзя быть одной. Сразу затопчут. Надо примыкать к какой-то банде. Я выбрала самую сильную… пуэрториканки.
— Я думала, такое только в мужских тюрьмах.
— У нас было много грабительниц, убийц или жен авторитетов. Так что было почти, как в мужской. Посиди я еще пару лет, наверно, вообще бы отказалась от языка гринго. Тебе тяжело меня понимать?
— Нет, у меня был п… друг в университете. Лео. Наполовину мексиканец. Он меня научил, я могу говорить по-испански. Ну, по крайней мере, поддерживать обычный разговор.
— Está bien, — отозвалась Райли.
Айрис открыла окно:
— Ты можешь хотя бы потом проветривать помещение?
— Как скажешь, босс, — отозвалась Райли. — Ты не волнуйся. Я не собираюсь тут долго оставаться. Встану на ногу и съеду от вас. Хорошо, что в именно в моей комнате будет жить племянница.
Внизу хлопнула дверь. Айрис замерла. Райли затушила сигарету о подошву кроссовка, спрятала окурок в карман.
— А вот и hermanito, — засмеялась она. — Вся семья в сборе. А семья, как говорил Доминик Торретто, это главное.
Айрис не успела ответить. Блейк появился в дверях,
