союзники, их даже шутливо называли республиками СССР.
Глава Международного отдела глянул на коллегу неодобрительно, но ответил:
— В Европе второй год серьезный экономический кризис. Тон заняла Британия, затем рухнул рынок в Германии. В итоге докатилось и доселе благополучной Франции. Правительство социалистов сделало ряд ошибок, которыми воспользовались их противники. Но есть основание считать, что массовые выступления профсоюзов были подстроены. Как и конфликты в городах, переросшие в массовые беспорядки.
— Но доказать мы не можем.
Брутенц вздохнул:
— Этим занимался не я, а сами понимаете кто в АПэшке.
Гость скривился, как лимона съел.
— Говори уже прямо, Карен. Комитетчики посоветовали тебе не лезть туда.
— И это здорово напрягает, Лев Николаевич. Как мы после этого может объяснить французским товарищам, что этим скандалом занимаются наши спецслужбы. Были арестованы счета одной из их газет. Редколлегию обвинили в провокации и поддержке терроризма. Они потеряли в итоге часть людей и проиграли выборы. Против нас идет тонкая игра.
— И из нее точно не следует исключать ваш Отдела с такими связями. Это ошибка.
Брутенц и его бывший начальник обменялись многозначительными взглядами.
— Ты серьезно насчет созыва Секретариата?
— Да, есть мнение, что нужно поменять правила. Вернуть былую коллегиальность. Смерть Председателя — отличный повод.
Глава Международного отдела задумался, затем протянул:
— Но только после похорон Леонида Ильича.
— Согласен.
Толкунов благоразумно не стал интересоваться у этой двоицы подробностями, а перешел на шестой этаж и вошёл в кабинет, некогда принадлежавший Брежневу. Бывший Генсек в нем не бывал с конца шестидесятых, поэтому здесь поначалу поселился управделами, а затем заведующий организационным отделом и заодно давний приятель Прыгунов, выходец из АПэшки
— Николай, у меня к тебе разговор есть. Серьезный.
— Ну раз серьезный? — Прыгунов нажал клавишу вызова. — Роза Васильевна, будь добра, нам кофе и что-нибудь из буфета организуй. Спасибо.
Затем он достал из встроенного шкафчика пузатую бутылку.
— Стоит ли?
Толкунов обвел пальцем стены.
— Так вечер почти, а завтра праздник. Не чинись. Давно мы не общались.
— Хорошо.
Минут через десять принесли кофе и немудреную снедь в виде бутербродов с копченой колбасой и бужениной, а также фрукты. Заведующий Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран успел за это время поведать о недавнем разговоре. Он уже догадался, что его туда пригласили не просто так. Назревали некие события.
Прыгунов налил коньяк и предложил:
— Ну что — за все хорошее!
— И вас также!
Они сделали по глотку и откусили от бутербродов. Коньяк горячим душем пронесся по пищеводу и немножко смазал мозговые извилины.
— Интересная беседа у вас случилась, Лев. Они ведь знали, что ты ко мне или кому-то из старых приятелей обратишься. На самом деле это вброс. Целенаправленный запрос с ожиданием ответа.
Толкунов молча выпил вторую стопку и потянулся за апельсином. Затем достал маленький складной ножичек и начал затейливо его очищать.
— Я, кстати, у тебя спросить хотел. Что за Комитет эти два деятеля упоминали?
— Ты что ли с ними никогда не сталкивался?
— Откуда? Я на прессе сидел много лет.
Прыгунов разлили еще по одной, но пить они не торопились. Расслабление пришло, гнать паровоз было некуда, потекла неспешная беседа. Ради чего подобные «кабинетники» и затеваются.
— Говорят, что именование идет от Комитета по информации при правительстве, коим руководил еще товарищ Молотов.
— Так это же разведка!
— Она самая! Брежнев, придя к власти, дернул к себе старых разведчиков и создал собственную спецслужбу.
— Но это же…
Толкунова остановил рукой его визави.
— Почему нельзя? Где это написано? Если ты помнишь, то и СМЕРШ в войну подчинялся напрямую Главнокомандующему.
— Но то война!
— А сейчас что? Одного из руководителей сверхдержавы нагло сбивают над морем ракетой. Как это назвать?
Заведующий Отделом ЦК задумался. Хороший армянский коньяк уже цедился помаленьку.
— То есть ты хочешь сказать, что мы ведем тайную войну?
— Она никогда не прекращалась, Лев. И мы на ее передовой. Лишь изредка бои выходят наружу. И сейчас подумай, кто и зачем мутит в Центральном комитете воду?
— О как!
По спине пробежал холодок. Вроде последние репрессии прошли тридцать лет назад. Суровый на расправу Ильич действовал иными методами. Некоторых его антиподов он даже позже привлекал на работу. Семичастный, Шелепин тому подтверждение. Но все равно оставалась некоторая недоговоренность. И странные смерти некоторых знаковых лиц. Сейчас Толкунову стало все понятней. Есть организация, что могла заниматься тайными убийствами. Но Ильич! Он же непогрешим!
— Сколько я, оказывается, не знаю.
— Потому что не лезешь на рожон и дело свое делаешь. Вот тебя товарищи и решили посвятить. Всегда назад отыграть можно.
— Подожди, Николай, что, значит, назад? Разве такое не повод для расследования?
— Думаешь, ты первый? Эту гидру, — стопка так осталась на весу, — как ни выкорчевывай, все равно лезут и лезут. Начинаешь понимать товарища Сталина. В расход и вся недолга!
Толкунов невольно поежился. Ничего себе методы! Что-то явно назревает.
Средиземное море. Флагман 5-й эскадры ракетный крейсер «Сварог»
Заместитель командующего ВМФ адмирал флота Чернавин наблюдал с мостика флагмана, как уходил под воду специальный аппарат. Он будет постоянно находиться на дне. В него уже сегодня начнут загружать найденные останки, «черный ящик» борта номер Один. Обломками займутся позже. Завтра же первую партию доставят палубным самолетом в Югославию, оттуда в Москву. Как только тело Леонида Ильича будет погружено, ему следует отправить информацию в штаб, оттуда она уйдет в Кремль, где назначат даты похорон.
Адмирал оглянулся. Вахтенные тщательно несли службу. Хотя наверняка им было любопытно. Вон сколько посторонних прячется на палубе, рассматривая необычный глубоководный аппарат. Он был предназначен для поиска и помощи аварийным подводным лодкам. Говорят, что советские конструкторы в очередной раз опередили весь мир. То-то разведывательные самолеты НАТО кружатся вокруг. Но дежурное звено палубных истребителей Су-35 постоянно и невежливо отгоняет их. По большей части это были итальянские самолетов.
Французов предупредили сразу — войдут в зону действия советского ПВО и будут сбиты незамедлительно. Возник дипломатический скандал, но там и так уже некуда. Беспрецедентное понижение дипломатический активности. Европейская пресса бушует, в самой Франции левые обвинили в провокации свои спецслужбы и потребовали парламентское расследование. На здания, где размещался SDECE, уже случились нападения. Обещают волнения не меньше тех, что прошли весной шестьдесят восьмого. Кстати,
