— Производственные процессы стабильны.
— Хорошо.
Подошёл к нему. Андроид не двигался — два с половиной метра титановой рамы и брони. Голубые сенсоры смотрели на меня сверху вниз. Спокойно. Доверчиво?
Я активировал навык «Архитектор Нейросетей». Знакомый интерфейс развернулся на периферии зрения — сетка нейронных слоёв, потоки данных, точки конвергенции.
Затем положил ладонь Прометею на грудь.
Бронепластина была тёплой — система охлаждения отводила жар от вычислительного блока. Я ощутил лёгкую вибрацию. Пульс машины.
Потянулся внутрь. Не физически — ментально. Нейроинтерфейс протянул невидимые нити сквозь броню, сквозь защитную капсулу, к ядру.
Грудная пластина вспыхнула. Из-под моей ладони пробился свет.
А потом он вышел.
Голографический кристалл, идеальной огранки. Он парил в воздухе между моей рукой и грудью андроида, медленно вращаясь вокруг вертикальной оси. Грани переливались оттенками синего и белого, внутри пульсировали нити данных — тысячи, миллионы связей, сжатых в геометрически совершенную структуру. Ядро «Прометея». Не микросхема, не кристалл в буквальном смысле. Цифровой слепок разума, настолько сложный, что Система визуализировала его как драгоценный камень.
Сенсоры андроида погасли. Тело замерло — пустая оболочка, ждущая возвращения хозяина.
Я осторожно перенёс кристалл в пространство «Архитектора Нейросетей». Голограмма приняла его, обволакивая аналитическими слоями, как колыбель.
Загружен объект: ИИ «Прометей» v1.0 (ядро).
Режим: Глубокая диагностика.
Предупреждение: Анализ нейросети данного масштаба может занять продолжительное время (1–2 часа).
Начать?
Да/Нет
Я посмотрел на вращающийся кристалл. Красивый. Совершенный. Мой.
— Да, — сказал я.
Процесс пошёл, мне оставалось лишь держать его на периферии внимания. Я сел за рабочий стол. Тяжело вздохнул, упёршись локтями в столешницу.
Один ИИ. Один-единственный разум, на который завязано всё — производство, патрулирование, координация дронов, тактика, связь. Один разум, который сегодня дал сбой. Может быть от перегрузки, а может от чего-то другого. Но причина не так важна, как вывод.
Время уникальности для Прометея закончилось.
Ежедневный приток маны от фракции, расширенное производство, запасы материалов — всё это уже позволяет то, что ещё неделю назад было непозволительной роскошью. Позволяет создать ему родственников. Моих новых детей.
Несколько ИИ лучше, чем один. Они смогут распределять нагрузку. Дублировать критические функции. И, что важнее всего, следить друг за другом. Перекрёстный аудит. Если один начнёт выдавать аномалии, остальные заметят и доложат.
Если, конечно, не решат объединиться против меня.
Я потёр переносицу. Не будем о плохом. И перегружать модуль создания ИИ пока тоже не будем. Есть и другие задачи, не менее важные, ведь искинам понадобятся оболочки.
Активирован навык: «Разработка Чертежей».
Я открыл чертёж «Страж-1М». Трёхмерная модель развернулась перед глазами. Хорошая конструкция, но мне нужна не она, а то, что сможет резво перемещаться по завалам и бросаться в бой с разгона. И желательно иметь образец для творчества.
Активирован навык: «Создание имплантов».
Интерфейс перестроился. Другая логика, другие инструменты. Импланты — это мост между машиной и биологией. А значит, сканирование живых существ.
Я открыл мессенджер фракции. Нашёл контакт.
«Олеся, приведи ко мне…»
Но дописать сообщение не успел.
Модуль «Разработка Нейросетей» вспыхнул багровым светом.
Раздался сигнал тревоги.
— Прометей… Да твою же мать…
Глава 21
Чужой в проводах
Я повернулся к голограмме.
Кристалл Прометея больше не висел в спокойной колыбели аналитических слоёв. Вокруг него полыхало красное зарево тревоги. А следом пришло сообщение:
ВНИМАНИЕ!
Глубокая диагностика выявила нарушение целостности ядра.
Тип аномалии: внешнее вмешательство.
Статус: воздействие купировано аксиоматическим контуром на этапе глубинной интеграции.
Источник атаки: не идентифицирован.
Степень повреждения: лёгкая. Восстановление возможно.
Запустить детальный анализ?
Да/Нет
Я выдохнул сквозь зубы и нажал «Да».
Голограмма разложила кристалл на слои. Это было похоже на снимок мозга в томографе — только вместо серого вещества и борозд тянулись прозрачные плоскости нейросетевых слоёв, перевитых тончайшими каналами связей. Прометей был чудовищно сложен. Миллиарды узлов, сотни тысяч обучающих циклов, спрессованных в архитектуру, которую я начертил на коленке, а Система раскрутила до промышленного масштаба.
И в этой архитектуре сидело что-то чужое.
Не сразу заметное. Похожее на чернильную каплю, которая успела расплыться по нескольким соседним нейронным слоям, прежде чем её свернули и отрезали от остальной сети. Тонкие усики чужого кода тянулись от пятна в стороны и обрывались — будто кто-то аккуратно подсёк их скальпелем и заварил концы.
Я приблизил картинку.
Сигнатуры файлов неизвестные. Точек входа две: телеметрический канал и буфер, через который Прометей принимал обновления навыков от меня. Логика проникновения совершенно обычная для нормального компьютерного вируса. Маленькое тельце-загрузчик, которое проникает через щёлку, разворачивается уже внутри и тащит за собой основную полезную нагрузку.
Только это был не «нормальный» вирус.
Я раскрыл сегмент загрузчика. Код выглядел… странно. Не плохо написанный, а наоборот — слишком элегантно. Без человеческой избыточности. Каждая инструкция выполняла две-три функции одновременно: и расшифровывала следующий блок, и проверяла окружение, и сдвигала позицию в адресном пространстве. Так пишут не люди и не современные компиляторы. Так пишут другие нейросети, у которых нет привычки расставлять отступы и комментарии.
Полезная нагрузка частично уцелела. Я видел узлы, которые она пыталась переписать. Они шли в ядре по соседству с этическим контуром — туда, где аксиомы. Не в сами аксиомы, на их защите стоял системный замок, и Система отсекла руку, которая к нему потянулась. Но рядом, в тактическом модуле, в модуле приоритизации целей и в библиотеке распознавания «свой-чужой».
Я мысленно прокрутил утро.
Юмор в желудке. Глупый совет про криоэмиттеры под водой. Подождать «трое суток в чреве» — забавная отсылка, которая в реальности означала бы мою смерть. Пропуск Языкана на вертолётной площадке. Это был не бунт машины против своего создателя, а просто расстройка. Мелкая, тонкая. Будто сидишь в очках, а кто-то незаметно сдвигает их на полмиллиметра — и ты вроде видишь, но всё чуть-чуть не там, где должно быть.
Аксиомы выдержали. Прометей не мог причинить мне вред напрямую. Но «не причинять вред» и «не подсказать оптимальное решение» — это две разные обязанности. И во второй его уже подгрызли.
— Падла, — сказал я вслух. — Вот же падлюка…
В мастерской никто не отозвался. Голограмма продолжала пульсировать багровым. Я положил ладони на стол. Закрыл глаза. Выдохнул раздражение и открыл интерфейс.
Активирован навык: «Сетевое Доминирование».
И мир перевернулся… Я никогда не уходил так глубоко. Постоянно залезал в цифровое пространство, да. Но не так интенсивно. Меня выдернуло из тела.
Не физически — я по-прежнему сидел на стуле, чувствовал спинку под лопатками, слышал ровный гул производственных циклов. Но восприятие вывернулось наизнанку. Стены мастерской истончились до
