не осталось.
После выстрела РШ вообще сложно рассуждать о деталях.
— Он убил мастера!!! — потрясённо и гневно завопил кто-то, и вся эта шайка разом взревела. И мигом накинула такие боевые щиты, которым бы позавидовали и иные инспектора Департамента.
Не иначе, кто-то в комиссиях по профессиональной склонности отбирает сюда часть подходящих подростков, — эта мысль мелькнула так, вскользь. Сейчас эти люди собирались меня убивать.
Чего они не учли, так это ещё двух гранат, улетевших в дальние углы зала. В результате чего в следующее мгновение весь внутренний объём накрыла антимагия, и вся их распрекрасная защита схлопнулась, словно высохшая на солнце мыльная пена. Это процесс зацепил и меня тоже. Но мне сейчас было плевать. Заклинаниями один я их ни за что не передавил бы. Но у меня были револьверы, а у них — нет!
Правда, ближние с рёвом бросились вверх по лестнице — и, без сомнения, разорвали бы меня голыми руками или попросту затоптали этакой толпой. Но выстрелив в первого и воспользовавшись заминкой, я щедрой рукой раздал метательных звёзд всему залу — сперва ближним, а потом и дальним. И пока они выли и катались по полу, зажимая кровоточащие уши, я шёл через этот зал и расстреливал их — методично, одного за другим, делая им аккуратные дырки в их лысых культистских головах.
Сейчас я был карающей рукой мироздания.
Время от времени из боковых коридоров выбегали ещё адепты, вляпывались в безмагическую область и получали по звезде. На иных удалось сэкономить патрон — если звезда удачно вошла в глаз или в горло.
Наконец выскакивающие, словно мелкая нечисть из щелей, культисты закончились. В коридорах воцарилась почти звенящая тишина. Неужели — всё?
Шорох!
Серая тень мелькнула за колоннами. Я метнул в неё звезду. Промахнулся! Но грохота и ослепляющей вспышки ему хватило. Культист покатился кубарем. А я… осознал, что больше у меня нет ни единого патрона!
Забивать оглушённого рукоятью револьвера? Я поморщился, представив, как это будет грязно. Как бы мне сейчас пригодился мой палаш! Ну почему никто из этих лысых не носил хотя бы кинжала?
Нет. Здесь всё было заточено на сильную и недобрую магию. Магию, черпающую энергию из человеческих жертв.
Но оставлять за спиной врага, который полежит, придёт в себя и отправится меня выслеживать, я тоже не хотел. Выбора не оставалось. Я вытащил из кармашка звезду и чиркнул культисту по горлу. Неизбежно плеснула кровь. Я с брезгливостью отбросил звезду, чувствуя, какими липкими стали пальцы.
— В таком месте — и нет ножа, — пробормотал я себе под нос, выходя в следующий зал.
В ЦЕНТРЕ КУЛЬТА
Тут, как и в жертвенном зале катакомб, тоже был алтарь. Только выглядел он совсем не грубо. На идеально отшлифованной стене чёрного, слегка прозрачного камня с вкраплениями багровых искр, был изображена сидящая фигурка.
И хотя этот рисунок был куда более реалистичен, чем примитивные контуры, процарапанные на камне, я сразу узнал его — это был тот человечек, которого до умопомрачения боялись оборотни и которому приносили кровавые жертвы. Вокруг него была вырезана символическая фигура Разлома, а на её ножках-отростках виднелись медальоны с изображёнными на них монстрами. Некоторые были намечены штрихами, некоторые — прорисованы куда более жизнеподобно, а один — знакомая мне волосатая жаба — потускнел и был как будто исчерчен сердитыми росчерками карандаша.
Красный кристалл, который я по-прежнему зажимал в глазнице (признаться, здорово устав от этого), показывал мне особенную глубину этого изображения.
Не вход ли это? Вход туда, где должен сидеть самый сильный местный маг. Как там? Кровь открывает входы на любые планы реальности?
Я вытащил из синего подсумка предпоследнюю гранату, активировал её и прижал к изображению человечка руку, выпачканную в свежей крови культиста.
Мир вокруг мигнул и изменился. Я оказался на другом плане реальности, как и ожидал!
А вот чего я не ожидал, так это удара чего-то тяжёлого, обрушившегося мне на затылок…
* * *
— Дурак, — сказал где-то рядом со мной скрипучий голос. Помимо того, что звучал он неприятно, вдвойне неприятно было то, что говорил он явно обо мне: — Самонадеянный дурак! Как можно было использовать кровь и думать, что мы не смотрим!
Действительно — как?
— Всё равно он смог убить магию вокруг нас, — злобно возразил второй голос, более писклявый.
Голова раскалывалась от боли. Я попытался ощупать её рукой и понял, что руки — обе — притянуты кандалами к ручкам… похоже, к ручкам какого-то кресла. Железного. И ноги тоже.
— Это не навсегда! — как будто отмахнулся первый.
Действительно. Не навсегда. Что делать???
Рядом гремело и царапало с характерным знакомым звуком. Кажется, кто-то пытается вскрыть чемоданчик с Книгой…
Я открыл глаза. Немного двоилось. Передо мной стояли тр… нет, всё-таки две фигуры, замотанные в серые балахоны. Эти двое на вид казались ещё старше, чем тот мастер из зала. Кожа их была не сильно темнее, но напоминала скорее древние музейные пергаменты. Интересно, сколько им лет.
Сотен лет?.. Тысяч?..
За их спинами на большом куске кожи, очертаниями поразительно напоминающем знак Разлома, сидел играющий чем-то человечек. Ребёнок?.. Это тот ребёнок с изображения на стене⁉
Малыш обернулся ко мне, и от взгляда его глаз, похожих на провалы чёрных дыр, у меня по спине пошли ледяные мурашки. Я моргнул, фокусируя взгляд, и понял, что играет он с частями живых существ, составляя их так и этак, как мозаику или конструктор. Некоторые обломки ползали по шкуре, как будто живя собственной жизнью.
Он делает монстров — дошло до меня. Новых монстров! Которые потом будут плодиться и лезть в мой мир!
Низкий культист скрежетнул по чемодану особенно сильно (где были ваши ножи, когда они мне были так нужны!), и ребёнок посмотрел на него с интересом, после чего бросил обломки своих «игрушек» и требовательно крикнул:
— Дай!
— Отдай это господину! — засуетился высокий (он же первый). — Похоже, это просто ящик для инструментов с заклинившим замком.
Низкий с сожалением, но без возражений поставил ящик перед ребёнком на шкуру.
— Дай мне, я говорю!!! — снова требовательно выкрикнул ребёнок, тыкая во что-то пальцем, и тут же получил в своё распоряжение здоровенный тесак, который я скорее предположил бы в руках мясника. Сразу потеряв к служителю всякий интерес, ребёнок принялся с пыхтением ковыряться в ящике.
Низкий служитель, похоже, хотел отыграться на ком-то за свою досаду и повернулся ко мне, издевательски улыбаясь:
— Что
