сицилийцев, и, по-видимому, перекрыл путь баталии маршала ди Бонци. Опытный военачальник Бласко д'Алагона увидел в этом свой шанс и бросил свою кавалерию и следовавших за ней по пятам
альмугаваров на открытый фланг баталии Филиппа. Именно в этот момент Федериго III повёл в бой свою центральную баталию. Последствия для анжуйцев были поистине катастрофическими. Кавалерия Филиппа была остановлена, почти полностью окружена и разгромлена[1039]. Мунтанер считает сутью битвы эпическую дуэль между королем и принцем, но именно безжалостная жестокость
альмугаваров переломила ход сражения в пользу сицилийцев[1040].
Альмугавары своими короткими копьями убивали коней анжуйских рыцарей, а затем длинными тесаками безжалостно расправились с всадниками[1041]. Мунтанер в ужасающих подробностях описывает действия некоего "Порселла": "Он нанес французскому рыцарю такой удар своим
кутелем [длинным тесаком или коротким мечом], что отрубил ему ногу вместе с наголенником, а лезвие вошло в бок коня на половину ладони"[1042].
Карта 14. Битва при Фальконари
Большая часть баталии Филиппа была уничтожена или взята в плен. Сам принц вступил в схватку с великим каталонским воином по имени Мартин Перес де Арос, который сбросил его с коня и взял в плен. После этого сопротивление анжуйской армии рухнуло: многие солдаты либо разбежались, либо сдались в плен, включая и Сан-Северино, безуспешно пытавшегося сплотить левый фланг. По иронии судьбы, бóльшая часть баталии маршала Бролио ди Бонци так в сражение и не вступила, поскольку необдуманный маневр Филиппа помешал её движению и не позволил вступить в полноценный бой с сицилийцами. Но 200 оставшихся неаполитанских рыцарей едва ли смогли бы оказать принцу хоть какую-то поддержку. Маршалу ди Бонци, находившемуся в авангарде баталии, повезло меньше. Его тело с десятками ран было найдено после битвы. По словам Специале, неаполитанская кавалерия попыталась бежать с поля боя, но была настигнута прежде чем смогла добраться до базы флота в Станьоне. Среди пленных был Пьетро Сальвакоци. Он предложил пленившему его простому сицилийскому солдату, по имени Джилетто, 1.000 унций за свою жизнь, но тот не хотел иметь дела с человеком, которого считал предателем и перерезал Сальвакоци горло[1043].
Последствия победы Федериго III при Фальконари были немедленными и далеко идущими. К наступлению ночи сицилийский монарх вошёл в Трапани и оттуда отправил гонцов во все части острова с письмами извещающими о триумфе. В письме в Палермо, сохранившемся в анонимной Сицилийской хронике, жителям острова предписывалось подняться на борт галер и присоединиться к эскадре генуэзского союзника Эджидио Дориа в преследовании флота Филиппа, прежде чем тот сможет добраться до Неаполя[1044]. Но анжуйский флот, очевидно, избежал столкновения, бросив якорь у Эгадских островов у Марсалы[1045]. Как бы то ни было, весть о поражении быстро достигла Роберта и Роджера.
Когда Лаурия узнал о высадке Филиппа на побережье Валь-ди-Мазара, он опасался, что более опытный Федериго III перехитрит молодого принца. Поэтому он посоветовал Роберту немедленно предпринять форсированный марш из Катании в надежде нагнать Федериго III до того как он доберётся до Филиппа. Адмирал убедил герцога двигаться двум колоннами, первая из которых под командованием Роберта должна была идти прямым путем через центр острова, в то время как Лаурия во главе второй колонны продвигаться вдоль южного побережья (предположительно, в сопровождении своих кораблей). Оба полководца были примерно на полпути к Валь-ди-Мазара, когда получили известие о катастрофе при Фальконари, что заставило их немедленно вернуться в Катанию[1046].
Таким образом, в шаге от полной победы в кампании, анжуйцы столкнулись с внезапным и обескураживающим поворотом судьбы. Вторая армия была уничтожена, а флот вынужден бежать. Граф Марсико (Сан-Северино) был заключен в замок Монте-Сан-Джулиано (современный Эриче), а принц Тарентский находился в плену в крепости Чефалу[1047]. Сицилийцы почувствовали себя увереннее, в то время как анжуйцы были оттеснены на восточную оконечность острова. Таким образом кампания по отвоеванию Сицилии фактически зашла в тупик. Во время военного совета в Катании Роберт и Роджер пришли к неизбежному выводу, что до наступления весны ничего больше сделать нельзя. Роджер решил отправиться на одном корабле в Неаполь, чтобы собрать подкрепление и припасы для кампании в следующем году. Перед отъездом Лаурия умолял герцога не вступать в бой с сицилийцами в одиночку[1048]. И, как это, по-видимому, было характерно для анжуйских принцев, Роберт не прислушался к этому совету.
Битва при Гальяно
(февраль 1300 года)
Всего несколько недель спустя, в феврале 1300 года, герцог Калабрийский позволил себе стать жертвой тщательно продуманной сицилийско-каталонской интриги. Специале рассказывает, что верный Федериго III кастелян замка Гальяно, каталонец по имени Монтанер ди Соса, обманул одного из своих подопечных, французского дворянина по имени Шарль Мореле, пленённого при Фальконари, убедив его в том, что сам хочет из преданности папству перейти на сторону анжуйцев. Затем Мореле удалось передать Роберту в Катанию сообщение о том, что Соса готов сдать герцогу замок Гальяно. Роберт созвал военный совет, на котором папский легат, кардинал Герардо да Парма, напомнил герцогу о запрете Роджера на односторонние действия. Однако его голос заглушили крики о стратегических преимуществах захвата замка, расположенного всего в 32 км от Кастроджованни (Карта 7). Герцог заявил, что сам возглавит экспедицию. К счастью для Роберта, его жена Иоланда (сестра Федериго III) хорошо знала каталонские уловки. Она почувствовала ловушку и умоляла мужа делегировать эту задачу кому-то другому. Роберт согласился, назначив командующим Готье V, графа де Бриенн[1049]. Последний только что прибыл в Катанию в сопровождении двух других видных французских баронов, Жоффруа де Милли и Жака де Брюссона. Эти "великие сеньоры" возглавляли отряд из 300 отборных французских рыцарей, поклявшихся отомстить за гибель своих родственников в предыдущих сицилийских кампаниях. По словам Рамона Мунтанера, они называли себя "Рыцарями Смерти"[1050].
Граф де Бриенн и его отряд "Рыцарей Смерти" двинулись по дороге в Гальяно в сопровождении около 200 анжуйских рыцарей, чтобы прибыть к замку в темноте — незамеченными. Но в этом они потерпели неудачу. Коварный кастелян, Монтанер ди Соса, с самого начала держал Бласко д'Алагону в курсе заговора, и тот расставил дозорных вдоль всего пути, чтобы быть в курсе приближения врага. Когда французская колонна вошла в гористую местность, окружающую Гальяно, Томмазо да Прочида (сын Джованни да Прочида) забеспокоился и предупредил Готье о возможной засаде. Но тот обвинил Томмазо в трусости и презрительно отмахнулся от его опасений. Незадолго до рассвета, когда колонна Бриенна из 500 французских рыцарей уже приближалась к городу, она неожиданно столкнулась с примерно равным по численности отрядом Алагоны. Сицилийских и каталонских рыцарей было всего две сотни, но остальные 300 воинов были почти все альмугаварами. Бриенн выстроил своих рыцарей в боевой порядок на небольшом ровном участке земли окружённом невысокими холмами. Из рассказа Специале следует, что Алагона и его коллега Гульельмо
