дни степняки вряд ли полезут через уже широкую в тех местах реку.
Водер пока строит укрепления для наших повозок с пушками, но чисто такие символические, потому что от позиции до берега двести метров, вместе с шириной реки выходит все триста. На подобное расстояние какие-то стрелы степняков еще могут залетать, но убойную силу уже почти теряют. Только ему все равно делать нечего, вот и строит из бревен с трактира защиту повыше, готовя в ней прямо орудийные порты, как на военных кораблях парусной эпохи.
«Все по моим же чертежам», — улыбаюсь я.
День проходит в постоянных хлопотах, вечером собираю доклады со своих подчиненных, передаю выжимку из них в Ратушу Генсу.
— Люди Кроса уже в дне пути, встали на ночлег. Похоже, здорово оторвались от степняков. Те теперь везде засаду ждут, поэтому едут медленно. За день всех ополченцев и гвардейцев распределили по укреплениям, наладил работу полевых кухонь, наши люди получают горячее питание!
Вообще большое дело так наладить кормежку своих людей в средневековой армии три раза в день, но у меня все получилось. Подготовленные места с кучей дров и бочками самой свежей воды заранее расставлены по всей нашей линии обороны.
С кухнями сам озаботился, не такие, конечно, как в советской армии, просто приготовил пару десятков мест в тылу, где в котлах варят кашу. Разносчики из крестьян из каждого укрепления получают ее по очереди на своих воинов в деревянные ведра с крышками, чтобы горячая каша медленнее остывала.
Ночь прошла спокойно, на следующий день наши ополченцы начали пристрелочные мероприятия по готовым мишеням на другом берегу.
— Пусть проверят, у кого куда болты долетают. Обязательно требуется начинать стрелять по лошадям, когда они только приблизятся к берегу. Нельзя давать спокойно готовить переправу врагу! — постоянно повторяю я гвардейцам, старшим укреплений, прибывающим ко мне с докладами о готовности вести бой. — Получается под лигу расстояния, вполне нормально, чтобы попадать!
— Наших же людей отправить на лодках потом собирать болты с того берега. Пусть учебные, но все равно разбрасываться не станем. Их можно потом использовать для стрельбы в упор! — говорю им же.
Так что по Протве пока снуют лодки после каждой пристрелки, благо свободных рук из помощников-крестьян у нас достаточно.
Сам с Водером отправил людей поставить десяток широких мишеней из растянутой на жердях крашеной ткани напротив наших пушек.
— Так ставьте, чтобы в три ряда стояли на половине лиге друг от друга каждый ряд! — указываю помощникам.
Как раз за разобранным мостом имеется много пустого пространства, можно будет заранее посмотреть, как должна лечь картечь по столпившимся степнякам.
— Если они, конечно, там столпятся? Но вообще должны. Ведь смелые воины и со своими луками ничего не боятся, — говорю я Водеру, которому уже давно не терпится проверить новое оружие.
Наконец, установка мишеней закончена, пушки заряжаются одна за другой под личным присмотром Водера.
— Пороха в заряды положил на пятую часть меньше, чем по твоим расчетам положено, Ольг, — тихонько докладывает мне кузнец.
— Наверно, многовато не доложил, но будем пробовать пока так, — разрешаю я все-таки снаряжать картечные заряды сильно уменьшенным количеством пороха. — Отходите все!
Сам подношу факел к протравнику, откуда торчит длинный фитиль, накидываю на себя защитный купол, а то мало ли чего. И сами пушки сделаны качественно, и пороха поменьше положили, и в ствол положен картечный заряд, а не ядро, но береженого бог бережет.
Практических испытаний пока не проводили, потому что первые образцы бездымного пороха в достаточном количестве Водер получил только на этой осьмице.
Первая пушка громко хлопает и подпрыгивает на подводе, натягивая крепежные цепи, но сносит часть мишеней с правой стороны.
— Густо картечь легла! — восхищается Водер, используя мои же слова. — И как кусты прямо исчезли позади мишеней!
— Теперь вторая! — грохочет новый выстрел, проходясь по левой стороне.
Теперь пустого места за мостом становится серьезно больше, картечь хорошо прошлась по краям ближних кустов.
— Хорошо, сюда степняков еще больше влезет! — радуюсь я. — Целое племя морд в триста-четыреста уместится!
После чего мы с ним плывем на тот берег, чтобы внимательно изучить кучность пробития мишеней. Результаты нас радуют, даже задний ряд, находящийся от нас в двух с половиной лигах получил достаточно пробитий.
— На подобное расстояние можно прежним оставить пороховой заряд, — говорю я. — Хотя нет, добавь все же еще одну десятую часть! Пусть будет помощнее выстрел!
— Будем еще пробовать? — глаза у Водера горят.
— Нет, наверно. Чего дорогой порох тратить! И так понятно, что на подобное расстояние пушки легко бьют! Они должны на пять лиг реально стрелять, даже с гораздо более слабым порохом! А у нас сразу сильный получился! — решаю я и говорю собравшимся командирам. — Представление окончено! Можно расходиться по ночлегам!
Вот так, с пристрелянными мишенями и размещенными по десяткам укрытий ополченцами и гвардейцами, мы входим в третью ночь после того, как уже определенно узнали про начавшееся нашествие.
Глава 24
Ночь прошла спокойно, как и сам следующий четвертый день. Врагами еще не пахнет и даже не смердит.
Разведка уже в дне пути от нас, погони за ними нет, что вполне понятно. Сильно заросший лес, узкая дорожка, ведущая через него, где больше пары всадников в ряд не поместится никак. Все подобное не дает никакой надежды на быстрое передвижение степняков.
Им еще везет, что прошлой зимой дорогу почистили и расширили две бригады. Потом еще дикие горцы по ней прошлись и сопровождающие их степняки, выжившие посмотрели по место побоища, после чего благоразумно повернули обратно. Хотя к тому времени мои Источники были уже почти совсем пустыми, никакого серьезного отпора я бы не смог дать. Только перестрелять с сотню врагов из огнестрела.
«Интересно, знали уже тогда Беи, что дорога им понадобится, чтобы напасть на Черноземье? То-то мне показалась слишком странной настойчивость, с которой наших арестантов погнали чистить дорогу и фактически передали в руки горцам-степнякам. То есть передали явно не специально, но дорогой плотно все же занимались с каким-то дальним прицелом? — задумываюсь я на пару секунд. — Добыча давно поделена и вообще закончилась, а воины-красавцы требуют продолжения банкета? Вполне возможно, прошло уже почти два года с того памятного вторжения, подросли молодые воины, наслышавшиеся рассказов про славные победы и светлокожих наложниц. Им тоже требуются трофеи и беззащитные
