уже неоднократно случалось раньше: гоминдановцы яростно атаковали японцев, теснили их, но те выдерживали эти наскоки, отражали напор китайцев, а потом наносили ответные удары — очень болезненные и жестокие. Что ни говори, но пока никакими крупными победами маршал Чан Кайши похвастаться не мог (даже при колоссальной помощи со стороны России), наоборот, терпел одно поражение за другим. Ему даже пришлось оставить свою столицу, город Нанкин. В котором японцы устроили настоящую резню и убили более тридцати пяти тысяч мирных жителей…
Вполне может сложится такая ситуация, что генерал Уэда быстро оправится от удара Чан Кайши, подтянет из Кореи свои силы, сам перейдет в наступление и разгромит армию Гоминдана, а затем вновь обрушится на российские войска в Маньчжурии. И тогда уже нам придется сражаться с ним, во второй уже раз… Да еще при этом спасать своего незадачливого союзника-маршала, выделять дополнительные войска для его поддержки, что существенно затянет боевые действия — возможно, на год или даже два. Но Россия в ее нынешнем состоянии не может себе этого позволить — просто не выдержит экономика.
Поэтому в итоге очень долгого и крайне напряженного обсуждения победил все-таки первый вариант, сухопутный, рассчитанный на широкомасштабное наступление сразу по трем направлениям. Главное преимущество его заключалось в том, что это должна быть очень быстрая кампания, рассчитанная на минимальное время, — месяц-полтора, не больше. Нам не нужно долгой войны, быстрота, натиск и полный разгром Квантунской армии — вот наши девизы.
Японцы планируют сражаться год-два, хотят затяжных военных действий (поэтому и строят свои мощные, многоуровневые бетонные крепости в укрепрайонах), но мы их обманем, обхитрим: отбросим внезапным и чрезвычайно сильным ударом от границы, обойдем по степи и пустыне, прорвемся через их горные заслоны и окружим на равнинах, а затем разрежем на части и полностью уничтожим.
Это будет не утомительная, тяжелая позиционная война, когда обе стороны по уши зарываются в землю и сидят в окопах годами, а исключительно мобильная и быстрая. Поэтому ставку мы сделаем не на медлительные и неповоротливые пехотные корпуса и дивизии (как это было в прошлый раз, в 1904−1905-м годах), а на автобронетанковые бригады и конно-механизированные группы. То есть на соединения, которые смогут двигаться с большой скоростью и проходить за день до восьмидесяти-ста верст. Пока японцы будут ждать нас в одном месте, мы окажемся совсем в другом — у них за спиной. Грядущая кампания будет, как говорят военные специалисты, противостоянием моторов — у кого их окажется больше и лучше, тот в итоге и победит.
У самураев, разумеется, есть своя техника, но она хуже нашей, что уже ясно и четко доказали бои у Халхин-гола. Она в основном была скопирована с европейской (или же просто куплена у западных стран), поэтому их машины, вездеходы, танки и броневики по проходимости значительно уступают российским, рассчитанным на наше вечное бездорожье (как сказал Наполеон, в России дорог нет, только направления). И это при трудной, малопроходимой местности на будущем театре военных действий может оказать критическим фактором. Кроме того, у их техники намного хуже защита (и по толщине, и по качеству брони), и еще, как правило, слабее моторы. Европейцы ведь привыкли воевать в относительно легких условиях (хорошие шоссе, никакой распутицы и грязи, в которой машины вязнут по самые борта), их бронемобилям и танкам не нужны широкие гусеницы (большинство — вообще колесные) и высокопрочная, толстая броня (лишний вес, слишком тяжело и дорого). И теперь все эти недостатки есть и у японских боевых машин.
Про качество же брони нужно вообще сказать особо. С путиловскими заводами в Петербурге и Челябинске, где варится лучшая российская сталь, могут потягаться лишь немецкие предприятия Круппа, «Рейнметалл», однако Рейх никому не поставляет свои броневые листы, справедливо полагая, что они нужнее ему самому — пойдут новые танки Pz. III и IV, а также на крейсеры и линкоры, которые в Германии в последнее время клепают в очень больших количествах. Немцы хотят сделать свой военный флот более мощным и многочисленным, чем у англичан и французов вместе взятых…
К тому же в Рейхе совсем недавно была принята новая концепция развития Кригсмарине, согласно которой основной упор необходимо сделать на подлодках — именно они, в случае чего, надежно блокируют Англию (главного противника) и обеспечат господство немецких броненосцев, крейсеров и линкоров в проливе Ламанш и вокруг всех британских островов. Очень деятельный и активный адмирал Канарис на последнем заседании парламента в Рейхстаге прямо заявил, что нужно ежегодно вводить в строй не менее десяти-двенадцати подводных лодок (по одной в месяц!), что позволит Германии получить безусловное преимущество в любой точке мирового океана. Из них создадут подводные «волчьи стаи», которые будут топить вражеские корабли прямо у чужих берегов, не давая им выйти на морские просторы. А для этого нужно очень много стали, в том числе и лучшей, броневой…
Глава 8
Глава восьмая
Правда, адмиралу приходилось из-за этого все время конфликтовать с генерал-полковником Манштейном, возглавляющим германские Панцерваффе. Тот настаивал на немедленном и существенно увеличении выпуска новых танков, особенно тяжелых, с такой толстой броней, которую не смогла бы пробить ни одна противотанковая пушка. Для этого тоже требовалась броня, причем самая лучшая, высококачественная и прочная, однако выплавка ее была строго ограничена — новые заводы «Рейнметалла» еще только строились, а старые с трудом справлялись с возросшими военными заказами.
Между двумя ведомствами (и, соответственно, между их высокопоставленными руководителями) постоянно шла борьба (и открытая, и тайная, подковерная) за лимиты и тонны, и каждый тянул одеяло на себя, апеллируя при этом, само собой, к патриотизму и необходимости срочно нарастить военную мощь Рейха (сухопутную и морскую). И каждый, разумеется, по-своему был прав: все знали, что у Британии — самый сильный и многочисленный флот в мире, а у России — самая крупная и боеспособная сухопутная армия в Европе. Усиленная к тому же новыми бронетанковыми бригадами и дивизиями…
Все эти планы, соображения и расклады Дмитрий хорошо знал — о них ему не раз говорил «брат» Георгий (средний брат Мити Романова, в чьем теле он внезапно оказался). Георгий служил капитаном легкого крейсера «Цесаревич Алексей» (кавторанг) и готовился в конце года приять новейший броненосец «Светлейший князь Потемкин-Таврический», который сейчас спешно достраивали на Балтийских верфях (взамен старого «Потемкина», давно уже списанного и пущенного на металлолом). Это очень важная и ответственная должность, но ее еще следовало заслужить.
Говорили (и не без основания), что, в случае войны с Японией, Георгия
