могут направить на Дальний восток, чтобы он набрался опыта в Тихоокеанской эскадре. Пусть послужит некоторое время, скажем, первым помощником капитана на броненосце «Святой Николай». Нельзя же сразу ставить относительно молодого человека (всего тридцать лет) на столь высокую должность — капитана одного из крупнейших и новейших кораблей российского военно-морского флота, пусть побудет хотя бы немного на вторых ролях. Посмотрит, как и что, поучится, наберется необходимого опыта…
«Святой Николай» подходил для этих целей как нельзя лучше: его командир, каперанг Федор Романович Касаткин, не только был прекрасны капитаном, но и отличным наставником, мог передать Георгию нужные знания. Ну, а потом, когда он пройдет весь курс у Касаткина — добро пожаловать на «Потемкин»! Чей спуск на воду как раз планировался в декабре — это будет своеобразный подарок государю-императору Михаилу Михайлович, у которого намечался юбилей, пятидесятипятилетие. Дата хоть и не совсем круглая, но тоже весьма значимая, и все к ней готовились.
Георгий, разумеется, знал об этих планах и был согласен с переводом на Тихий океан — сам хотел оказаться ближе к возможным боевым действиям (он же военный моряк, в коне конов!), а потому уже заранее подробно изучал флот противника. Можно сказать, он стал неплохим специалистом по новейшим японским кораблям…
Так вот, именно из разговоров с Георгием (а они постоянно встречались в Аничкове — «Цесаревич Алексей» сейчас стоял на рейде в Кронштадте) Дима и узнал о существовании «сухопутного» и «морского» планов ведения войны с Маньчжурией (Японией). Георгий не скрывал своих симпатий ко второму варианту, но при этом всегда подчеркивал, что первый, при всей своей сложности, затратности и проблемности, все-таки выглядит намного надежнее. Он, как и почти все в Генштабе, не верил в победу маршала Чан Кайши над генералом Уэда и неоднократно говорил, что драться с японскими войсками придется, скорее всего, нам одним. И только полная капитуляция Квантунской армии станет гарантией нашей окончательной победы в Маньчжурии…
Отношения у Димы с Георгием сложились хорошие, но все-таки не такие теплые и искренние, как со старшим «братом» Николаем. Тот был более открытым, прямым человеком, а Георгий — скорее себе на уме, очень осторожным и по-своему скрытным. Он был холоден, сдержан внешне, старался не выражать открыто своих чувств и держался со всеми отстраненно, не выражая ни к кому особой симпатии и дружеских чувств. Вежливый, внимательный, хладнокровный, скрытный, аккуратный до мелочей — вот его главные качества.
Все знали, то наследник престола, Николай, был любимчиком государя-императора Михаила Михайловича, а вот его жена, Екатерина Александровна, больше баловала как раз второго ребенка, Георгия. И ее смерть стала для мальчика (ему тогда исполнилось всего десять) страшным ударом: он замкнулся в себе, сделался неразговорчив, молчалив, задумчив, перестал играть в прежние игры и как-то вдруг резко повзрослел. А потом попросил отца, чтобы тот отдал его в Морской кадетский корпус в Кронштадте.
Михаил Михайлович сначала удивился («Вроде бы еще рано тебе, в воспитанники корпуса берут с двенадцати лет…»), но подумал и возражать не стал. Он видел, как приходится Георгию, особенно в родном доме, где каждая вещь напоминала ему о матери. Вот и решил, что учеба в Морском корпусе (новые друзья, новые впечатления) поможет мальчику отвлечься и забыть о тяжелой, горькой потере (или хотя бы смириться с ней). Гак Георгий стал самым юным кадетом России. Через пять лет, успешно окончив обучение, он получил звание мичмана (тоже самым молодым в стране) и начал служить на крейсере «Левиафан».
Это был старый и чрезвычайно заслуженный боевой корабль со своими давними и твердыми традициями, и молодой человек прошел на нем все положенные ступени: мичман, старший мичман, лейтенант, капитан-лейтенант… Затем, став капитаном третьего ранга, уже сам возглавил корабельный экипаж (правда, совсем небольшой, всего двадцать пять человек) на минном тральщике «Онега». Ну, а затем, как положено, пошел еще выше — получил под свою руку легкий крейсер «Цесаревич Алексей».
Это была уже высокая должность и серьезное звание (подполковник, если по-армейски), но хотелось еще бо́льше, а это было возможно, если только хорошо проявить себя во время боевых действий. Новые звания и награды в России просто так не даются, даже сыновьям государя-императора, их обязательно нужно лично заслужить — своей отвагой, храбростью, умением, даже кровью…
Поэтому Георгий сам рвался на Дальний Восток — доказать всем, что достоин каперанга и должности командира новейшего «Потемкина». Никто тогда не посмеет сказать, что он получил красавец-броненосец только потому, что является сыном императора! Непотизм в семье Романовых никогда не приветствовался, и Михаил Михайлович всегда говорил своим детям: докажите, что вы достойны, и тогда получите то, что заслужили. Но никак не раньше…
Очень была мудрая и правильная политика, и она в итоге отлично сработала: и по отношению к старшему сыну, Николаю (он буквально из кожи вон лез, чтобы поскорее заслужить очередной чин), и по отношению к среднему, Георгию. Да и третий сын, государя, Митя, кажется, тоже успешно шел вверх, строил свою военную карьеру… По крайней мере, Михаил Михайлович был им вполне доволен.
Однако на вечерний чай он пригласил младшего отпрыска не для того, чтобы обсуждать возможности его карьеры, речь, как понял Дима, пойдет о его личных, семейных делах. И, в частности, о принцессе Джу. Он был готов к этому разговору, более того, сам хотел его. Приказ о его возвращении в Первую механизированную бригаду графа Бобрянского был уже подписан, оставалось уладить кое-какие формальности, и можно отправляться на фронт — снова воевать и драться с проклятыми самураями. Но перед этим следовало окончательно прояснить статус принцессы Джу (чтобы закрыть все незаконченные дела).
Пока она считалась как бы личной гостьей государя-императора Михаила Третьего, наносящей визит вежливости в соседнюю страну. Чисто династические отношения и попытка наладить более тесные, дружеские связи между двумя близкими императорскими фамилиями. А то, получается, живем фактически рядом, а связей — никаких…
Глава 9
Глава девятая
Но все знали о любви младшего Романова к принцессе Джу (горячей и, к счастью, взаимной), а также о том, какую большую роль она сыграла в его освобождении из плена. В таких случаях обычно порядочные мужчины говорят: «Я, как честный человек, просто обязан на ней жениться».
Михаил Михайлович, сначала довольно настороженно относившийся к этому необычному брачному союзу (никогда раньше подобного не было, все мужчины из рода Романовых женились или на европейских принцессах, немецких или датских, или, что тоже случалось, на своих, русских красавицах), но потом, несколько
