По приказу Владимира полоцкий князь, его жена и двое сыновей были убиты. Эти трагические события, известные как «кровавая свадьба», разыгрались около 980 года. Плененную полоцкую княжну Рогнеду Владимир против ее воли сделал своей женой» (Страна Беларусь 2013: 32). Однако даже белорусские националисты, заметим, посовестились повторять рассказ об «изнасиловании на глазах отца и матери», хотя приписали Владимиру другое преступление, которого в полоцкой легенде нет, — убийство жены Рогволода.
Зато «щедрые» российские кинематографисты решили не стесняться и показали, как русский князь насилует полоцкую княжну, которую играет актриса из Белоруссии, на глазах родителей, а затем их убивает.
Принудительный брак Владимира и Рогнеды был частью большой политической борьбы за киевский стол в конце 970-х годов. Не желая допустить, чтобы Полоцк через брак Ярополка с Рогнедой оказался под контролем соперника, Владимир после неудачного сватовства к Рогнеде захватил город силой. Брак с Рогнедой принес Владимиру немало детей, среди которых самым знаменитым стал Ярослав, «иже от Рогнеды родися» — как напоминала в XVI веке официозная «Степенная книга».
Рогнеда стала, таким образом, прародительницей всех Рюриковичей, правивших Россией до конца XVI века. Мало того, Рогнеда была предком по женской линии всех французских королей Капетингов — ее внучка Анна Ярославна стала королевой Франции, женой короля Генриха I и матерью короля Филиппа I. Ее потомками были Филипп Август, Людовик Святой, Филипп Красивый, Карл VII, Людовик XI, Генрих IV, Людовик XIV и даже король-гражданин Луи-Филипп.
Один из последних Рюриковичей — Иван Грозный — не без оснований считал Полоцк своей отчиной и относился к взятию этого города в Ливонскую войну как к важному достижению. Он ощущал себя потомком Рогнеды — не мнимой «Гориславы» полоцкой легенды, а подлинной Рогнеды «Повести временных лет» — жены Владимира и матери Ярослава.
Глава 2
Стан святых
ОДИНОЧЕСТВО СВЯТОСТИ
Жак Ле Гофф. Людовик IX Святой[2]
Жак Ле Гофф (1924–2014) — патриарх французской медиевистики. Его «доминирование» в «школе Анналов» длилось дольше, чем у любого из его предшественников — Люсьена Февра или Фернана Броделя. Продвигаемая им программа исследования ментальностей нашла признание во всем мире и использовалась в самых разных сферах исторической науки.
При всем при том большинству работ Ле Гоффа совершенно не присуща та острота и афористичность стиля, которая была характерна для Фернана Броделя (его предшественника и оппонента в школе «Анналов») или утонченное смысловое письмо Жоржа Дюби. Не составляет, увы, исключения и объемистая монография о Людовике Святом.
Недостаток мог бы быть искуплен исчерпывающим педантизмом в раскрытии темы, но это довольно вязкое изложение, тонущее в разнокалиберном материале, когда какая-то деталь излагается очень подробно (что простительно), а тот или иной существенный сюжет едва заслуживает полупрезрительного упоминания (что совсем не простительно). Наконец, автор изрядно пристрастен в своем изложении, пристрастен к своему герою. Но в этой пристрастности нет настоящей страсти. Ле Гофф устало констатирует, что за время работы над книгой сумел полюбить Людовика Святого, но все-таки и любил, и ненавидел.
Предметом ненависти Ле Гоффа оказывается все то, что составляет особенность человеческого и политического облика этого короля — его аскетический идеал, нетерпимость и движение к нравственному порядку «все более строгому и слепому» (с. 667). Другими словами, Ле Гофф ненавидит Людовика Святого за то, что он сумел стать святым.
Книга состоит из трех частей. Меньшая, первая, представляет собой сквозное изложение основных моментов исключительно яркой жизни короля Людовика Святого (1214–1270).
12-летний мальчик остается сиротой на руках у матери — фанатичной католички Бланки Кастильской, которую, однако, не минуют обвинения в прелюбодеянии, распускаемые знатью, желающей перехватить у нее регентство. Значительная часть баронов демонстративно игнорирует его коронацию, а затем король-отрок и мать оказываются отрезаны мятежниками от Парижа, и их выручают горожане, ставшие живой стеной, за которой король смог въехать в Париж. Долгие войны с мятежниками и английским королем, из которых молодой Людовик и Бланка выходят победителями.
Превращение им Парижа в столицу наук и искусств, а главное — религии, в одновременно и Иерусалим, и Афины Запада, благодаря покровительству Парижскому университету и приобретению Тернового Венца Господа, для которого Король строит прекрасную часовню Сен-Шапель, состоящую из света витражей. Тяжелая болезнь — и решение Людовика отправиться в крестовый поход, так пугающее мать — она знает, что больше с сыном не увидится. Путешествие по морю и высадка в Египте, где король первым ступает на берег и бросается на сарацин; тяжелая война в Египте (она подробнейшим образом описывается Жуанвилем, а вот Ле Гофф останавливается на ней очень кратко); полное поражение, плен короля и немногих выживших после бойни; уплата выкупа, при которой Людовик запрещает своим слугам обманывать сарацин даже в малом — настолько он высоко ценит свое слово и настолько он чужд всякой лжи. Несколько лет борьбы за укрепление положения крестоносцев в Палестине и возвращение на родину.
Новый Людовик, после крестового похода, — это король, который стремится искоренить несправедливость и грех в своем королевстве через Великие Ордонансы. Он запрещает азартные игры и проституцию, сурово карает за богохульство, реформирует управление Парижа, вручив должность прево знаменитому Этьену Буало, вводит новую устойчивую монету и более справедливый порядок в судах, сам судит под Венсенским дубом (точнее — выслушивает жалобы, судят его слуги — профессионалы). На примере суда над бароном де Куси, казнившим трех юношей, вторгшихся в его владения, Людовик показывает, что его правосудие не пощадит даже самого знатного — барон с трудом избежал смерти.
Король преследует иудеев, в частности — Талмуд, и поддерживает инквизицию, покровительствует монашеским орденам, особенно братьям-миноритам — францисканцам и доминиканцам. Его самого воспринимают как короля-минорита — настолько он сам скромен в одежде и еде, всегда готов служить нищим, собственными пальцами вкладывает еду в уста прокаженных, а при посещении аббатств его приходится отговаривать от омовения ног монахам.
Людовик — верный сын Церкви, но в то же время всегда решительно ставит препятствия на пути властных притязаний папства. Он — король-миротворец, не начавший в Европе ни одной войны, мирящий императора с папой, английского короля Генриха III с подданными. Он даже соглашается вернуть Генриху некоторые из земель, которые прежде завоевал Филипп Август, но принимает за них вассальный оммаж.
Наконец, Людовик увенчивает свою жизнь мученичеством — он отправляется в новый крестовый поход в Тунис, рассчитывая обратить тамошнего эмира, и закономерно умирает от мучительной болезни под стенами Карфагена. Его кости вываривают в воде и вине и отправляют во Францию, где они становятся святыми мощами.
Четверть века тянется процесс
