добьет его, и никто не сможет ее остановить. Девушка была натянутой до звона струной между страхом и отчаянной отвагой.
— Еще пару часов назад я был уверен, что ты останешься на нашей стороне. — Ши Мин бросил короткий взгляд на Кота и, заметив тень у входа, заговорил торопливо и зло: — Что ты не враг нам. Не вынуждай меня ранить тебя.
Он коротко и плавно шагнул вперед, все внимание снова переводя на себя.
Вэй Чиен бесшумно скользнул в зал, настороженно принюхиваясь. Точеные ноздри раздувались, втягивая тяжелый металлический запах крови. Слепо шаря рукой в воздухе, музыкант побрел вперед.
Кот перехватил его узкую ладонь, пачкая бледную кожу кровью; Вэй Чиен отчетливо вздрогнул, но подставил плечо и потянул юношу прочь из зала. Обретя опору, Кот поднялся на ноги, глубоко вздохнул и оттолкнул слепого музыканта обратно в коридор.
Пол под ногами задрожал. Где-то совсем рядом снова зазвенело выбитое окно, но дрожь никак не прекращалась: казалось, весь дворец превратился вдруг в бумажный домик под порывами ветра.
С потолка осыпалось несколько кусков каменной мозаики. С громким стуком они обрушились вниз, высекая сноп искр; Ду Цзылу вздрогнула и повернулась в ту же сторону.
Мастер белыми, почти прозрачными пальцами вцепился в плечи Ду Цзыяна и с коротким выдохом ногой подтолкнул темный меч ближе к Ши Мину. Рукоять со скрежетом проехалась по полу, но рев стихии за стенами и гул ветра в коридорах скрыли тихий звук. Ши Мин быстро шагнул вперед, надеясь достать клинок, однако девушка уже обернулась. Ее лицо исказилось, и она коротко, стремительно ударила снизу вверх. Кинжально отточенное острие шпильки со свистом вспороло воздух и разрезало рукав мужчины, заставляя его отпрыгнуть в сторону.
— Стой! — торопливо выкрикнул Ду Цзыян. Он опустился на колени вместе с обессиленным Ло Чжоу, усадил его на пол и быстро распутал свой пояс, наматывая поверх раны: темная ткань мгновенно потяжелела.
«Нужно прижечь, иначе он истечет кровью, — отчетливо понял Ши Мин. — Странно, что он все еще в сознании».
В зале холодно, очень холодно; бывший император осторожно уложил Мастера на бок, продолжая зажимать рану. Ледяной камень пола может на время помочь остановить кровотечение, но без толкового лекаря все это будет бессмысленно.
— Пожалуйста, не трогай ее, — пробормотал старший Дракон и коротко, искоса посмотрел на Ши Мина. От холода у него дрожал подбородок, и губы с трудом расходились. выпуская наружу слова. Руки были сплошь покрыты липкой кровью.
Кот качнулся, но упорно шагнул вперед. Рана на его животе была неглубока, светлая ткань сплошь покрылась пятнами, но кровь сочилась едва-едва. Большую боль ему доставляли израненные ноги — при каждом шаге он морщился и сердито бил хвостом. Он держался прямо за спиной Ду Цзылу, цепко следя за каждым ее движением.
Никто не решится ранить ее. Никто не решится поднять против нее оружие. Даже для защиты собственной жизни это было немыслимо. Ни Ши Мин, ни Кот не могли увидеть в испуганной, отчаявшейся девчонке врага, однако в ее глазах не мелькало и тени сомнения.
Для нее врагами были все. Каждый, кто встал у нее на пути; каждый, кто пытался отобрать то, что по праву принадлежало ей.
«Выбить эту демонову шпильку», — лихорадочно думал Ши Мин. Куда проще было убивать тех, кого император назвал врагом и на кого указал, как указывают цель для лука, готового выпустить стрелу. В этих смертях был хоть какой-то смысл, как и в смертях на войне: или ты, или тебя — простой закон. Но невозможно поднять оружие на тех, кого считаешь своими близкими, какой бы вред они ни пытались тебе нанести. Убивая, нельзя смотреть в глаза, чтобы не увидеть во враге человека.
Его пальцы сводило судорогой от холода, но потертая рукоять кинжала была обмотана полосками кожи и удерживала немного тепла, а вот Ду Цзылу вцепилась в металлическую узорчатую головку шпильки; от холода у нее тряслись губы, а ногти приобрели синеватый оттенок. Она не сможет удержать свое оружие при ударе, да и метнуть его не получится.
Слишком замерзла, измучена и держится только на упрямстве, стиснув зубы до боли, потому что мнит себя последней преградой. Их маленький мир на двоих неизбежно ломается, в пыль крошится, не дождавшись появления третьего: каждый выбрал свою правду.
Словно почувствовав на себе горящий взгляд Кота, девушка попыталась обернуться, но Ши Мин стремительно прыгнул вперед. Скованные холодом мышцы повиновались ему едва ли вполовину, но удара Ду Цзылу избежать не смогла. Кинжал плашмя обрушился на острие, выбивая его и едва не выворачивая запястье девушки: с негромким возгласом она выпустила шпильку и отшатнулась назад, прямо в цепкие объятия Кота.
— Я не хотел, чтобы ты видела это, — глухо пробормотал Ду Цзыян и растерянно потер ладони, пытаясь избавиться от кровавой корки.
Мастер скорчился на полу и дышал хрипло, со свистом; он терял силы и больше не мог удержать морок. Липкие нити наведенных снов выскальзывали у него из рук, и проклятый меч пробуждался с гулом и гневом. Жажда крови пеленой повисла в воздухе.
— Я не был достойным императором. — Ду Цзыян рассеянно потянулся к мечу. Ду Цзылу рванулась к нему, и Кот едва не выпустил ее из рук. Ши Мин торопливо шагнул наперерез, стиснув узкие плечи стальной хваткой; от тела девушки исходил яркий панический жар. Она подняла голову и посмотрела ему в глаза, и в зеленой глубине этой было даже не проклятие, а безмолвное море оглушающей ненависти.
Она больше не пыталась вырваться. Никто не мог вмешаться, никто не мог встать между Ду Цзыяном и его решением, даже она — но если бы можно было взглядом убить, то Ши Мин уже валялся бы на полу со вскрытым горлом.
Низкий гул ветра становился все громче. По стене зазмеилась глубокая трещина, надвое разделив выложенную яркими камнями карту империи. Меч пел с той же глубокой яростью стихии, его лезвие дрожало и исходило тяжелым черным дымом.
Бестрепетно погрузив ладонь в дымные вихри, Ду Цзыян сжал рукоять.
— Достойным… Я не знаю, как стать им. Я должен был защитить страну, но дал ей развалиться на части. Уничтожил семью, едва не погубил брата. Взял на себя ответственность за тебя, но на самом деле это ты защищала меня. Заставляла подниматься снова и снова, научила сражаться не с врагами, но с самим собой. Даже
