— Сами, все сами, — раздраженно гудел низкий голос.
Ши Мин приподнялся, смаргивая расплывчатую муть: веки со скрежетом царапнули иссушенные глаза. Он готов был поклясться, что голос принадлежит Юкаю.
Но юноша по-прежнему лежал рядом. Пугающая синева понемногу сходила с его лица; он дышал глубоко и ровно, но глаз до сих пор не открыл. Серая пелена почти рассеялась, оставив лишь несколько дымных вихрей посреди зала.
Ду Цзыян зашевелился, поднял голову и осмотрелся. Тяжело пытаясь отдышаться, он растерянно тер покрасневшее лицо. Наткнувшись на взгляд Ши Мина, он шевельнул потрескавшимися губами, неловко заерзал и привстал, прикрывая собой съежившихся на полу Кота и Мастера.
— Не наше дело, — снова отрезал тяжелый, удушающий своей силой голос.
Слаженно переглянувшись, Ши Мин и Ду Цзыян обернулись в ту сторону, где остались лежать обломки меча; именно оттуда по залу расходился глубокий голос, так похожий на голос нынешнего императора.
Пол был обезображен неровным, оплавленным до стеклянного блеска черным полукругом. Глубина его достигала нескольких ладоней.
У самой темной отметины в глубокой задумчивости стоял мужчина. Он сердито хмурил густые брови и раздраженно кривил губы. Его одежда была проста, темный материал казался плотным, но дешевым: никакой вышивки или украшений. Даже клинок на поясе был неприметным, затертым. Густые черные волосы, убранные в высокий хвост, только добавляли хищной красоты резкому профилю.
Он был похож на Юкая — похож настолько, что даже Ду Цзыян заметался, переводя глаза с темной фигуры на бессознательного брата.
Заметив чужие взгляды, незнакомец стремительно обернулся. Его лицо было несколько тоньше и вместе с тем жестче, кожа золотилась от загара, а глаза оказались иссиня-черными, без капель янтарного света, но эти отличия были слишком незначительны. Вероятно, этот человек мог быть еще одним отпрыском рода Ду.
Ши Мин поднялся на ноги. Щурясь, он разглядывал незнакомца холодно и оценивающе; тот в ответ скривился и оскалился, не пытаясь сдержать свою неприязнь.
За его спиной мелькнула какая-то тень, и на обтянутое темной тканью плечо легла изящная удлиненная кисть с музыкальными пальцами. Второй мужчина выглянул и улыбнулся Ши Мину открыто и светло, словно стирая все повисшее в воздухе напряжение; от его улыбки по стенам поплыли солнечные зайчики.
— Не стоит давать волю гневу, — тихо заметил он и шагнул вперед.
По изумрудно-зеленому платью рассыпались медные, полные осенней листвяной прохлады пряди. В светлых сине-зеленых глазах плясали золотые искры; под его ласковым и понимающим взглядом Ши Мину вдруг сделалось прохладно и спокойно.
Глава 28
— Решили нам помочь? — с горечью спросил Ду Цзыян.
Он смотрел на двоих мужчин настороженно; их лица были ему знакомы, но признать их он не смел. Перед ним во плоти стояли герои всех тех сказок, которые он рассказывал брату, только вот в самый страшный час не получили они от них ни помощи, ни защиты. Его голос звенел натянутой и гневной струной, готовой оборваться и ударить наотмашь:
— Не слишком ли поздно?
Хищный незнакомец вскинулся, как готовый к прыжку волк. В его фигуре и глубоких глазах ярости было столько, сколько человеческое тело не в силах вместить; только вот его неуловимая, давящая мощь вовсе не была похожа на человеческую. Губы скривились, открывая животный оскал, а рука потянулась к рукояти меча.
Его солнечный спутник снова уронил изящную кисть на напружиненное плечо воина и молча покачал головой. В этом жесте было столько терпения и укора, что двойник Юкая виновато съежился, как злой цепной пес при виде хозяина.
— Не стоит упрекать нас в позднем появлении. Мы храним мир, но не людей. Вы свою судьбу выбираете сами.
Глубокие сине-зеленые глаза под темно-рыжими ресницами светились ясным спокойствием. Лица двух мужчин казались разными и по-своему красивыми, но что-то общее читалось в их чертах.
Чертах настолько прекрасных, что казались ненастоящими, невозможными для существ из плоти и крови.
— Появись вы на год раньше — и всего этого можно было бы избежать.
Ду Цзыян нетвердо шагнул вперед. Он был настолько зол, что едва удерживал себя в руках. Никогда Ши Мин не видел своего правителя в таком безоглядном, бездумном гневе. Его обожженное лицо кривилось от ненависти.
Медленно отогревающийся кинжал скользнул под ткань рукава. Ши Мин едва заметно пошевелился, занимая удобную позицию. Лезвие прижалось к коже, даря мимолетное успокоение.
Боги, демоны — нет уже никакой разницы для тех, кто шагнул за край. С одинаковой яростью продолжат они сражаться с любым врагом, и эта слепая ярость вместе с болью плавилась теперь в глазах Ду Цзыяна, не давая прислушаться к голосу рассудка. С легкой насмешкой подумалось вдруг Ши Мину, что такой судьбы никто из них не искал и не загадывал: им ли слушать страшные пророчества, разрывать миры на части и смотреть на богов не с подобострастием, а с мрачной решимостью?
— Мы не вмешиваемся в дела людей, — мягко повторил солнечный незнакомец и грустно улыбнулся, едва заметно приподняв уголки губ. — Как ты узнал нас?
— Ваши статуи годами стояли у входа во дворец! — сорвался Ду Цзыян и указал на окно. — Я просыпался, выходил на улицу и видел вас! Каждое утро я слышал ваши имена и рассказы о ваших подвигах. Как я мог вас не узнать? Посмотрите на моего брата, на его лицо! А теперь вы появляетесь во дворце, где больше никого не осталось, в тот миг, когда мир готов обрушиться!
— Нам давно никто не молится, — вмешался смуглокожий воин. — Нас не должны были помнить.
— А какой толк вам молиться, если вы никогда не отзываетесь?! Зачем нужны боги, берущие, но ничего не дающие взамен?
Голос Ду Цзыяна сорвался. Кот позади него тяжело приподнялся, мотнул головой и мутным взглядом окинул зал; увидев двух незнакомцев, он угрожающе зашипел. Каждая шерстинка поднялась дыбом, превратив взлохмаченную макушку в пушистый шар. Неуклюже вскочив на ноги, юноша в два шага настиг Ду Цзыяна и замер подле него, подрагивая от желания броситься вперед и когтями вцепиться в одно из нечеловечески прекрасных лиц. Пальцы его судорожно сжимались.
При виде убийственных намерений Кота воин в темных одеждах покачал
