никаких других эмоций не увидел и не услышал. Некоторые из моего взвода даже сожалели, что нам придется расстаться…
Затем в наше расположение пришли командиры из соседнего полка, и мы передали им солдат прямо на боевых позициях».
Для реабилитации направленного в штрафбат бывшего офицера было необходимо ходатайство командира штрафной части с подробным описанием действий «реабилитируемого». Для командования рапорты составлялись раздельно по следующим категориям: полностью отбывшие срок, освобождаемые досрочно за подвиги на поле боя, раненые, погибшие и казненные. В «Правде России» (2004 г., 20–26 октября) описан случай из реабилитации, происходившей на 1-м Украинском фронте. 19 июля 1944 г. командир 9-го ОШБ гвардии подполковник Лысенко ходатайствовал перед Военным советом фронта о реабилитации 91 военнослужащего в связи с тем, что они «показали себя в боях с немецкими оккупантами дисциплинированными, проявили при этом храбрость, мужество и искупили свою вину перед Родиной». Приведены подробности боев, действия в которых дали основания командиру штрафбата для подачи ходатайства. «В течение четырехдневного боя группа штрафников, поддерживая 151-й полк 8-й стрелковой дивизии, овладела и закрепилась на безымянной высоте в районе села Млодятый Станиславской области. 11 контратак немецкой пехоты в сопровождении самоходных орудий, поддержанных артиллерийско-минометным огнем, отразили штрафники, уничтожив при этом 200 вражеских солдат и офицеров, два танка, девять станковых пулеметов.
Из этой группы переменников к реабилитации представлены: по ранению – два человека, за отличия в боях – два человека, по истечении срока пребывания в штрафной части – 87 человек».
Взбесившимся чертом
Металась война,
Поштучно и оптом
Платила она.
Хватала в объятья,
Швыряла «на щит»…
Был дважды распят я
И трижды убит.
Но двадцать медалей
И все ордена,
Что мне перепали,
Сковала война.
Не с ней ли дороги
Мы брали в штыки
От матушки Волги
До Шпрее-реки?
Михаил Борисов
В книге Ю. В. Рубцова «Штрафники Великой Отечественной. В жизни и на экране» приводятся воспоминания бывшего сержанта М. Т. Самохвалова, приказом командира дивизии направленного в 226-ю ОШР на 2-м Белорусском фронте: «Меня и моего напарника Владимира Берестовского, старшего сержанта, направили в 226-ю отдельную штрафную роту, которая формировалась в Кобрине. Дней двадцать были в обороне на реке Припять, а 22 июня 1944 г. пошли в разведку боем. В 6 часов утра форсировали Припять у самого устья реки, и только успели мы отряхнуться от воды, как немцы и мадьяры открыли ураганный огонь из пулеметов. Наша артподготовка задержалась, с большим опозданием открыли огонь наши минометчики. Но мы за это время успели по-пластунски доползти до проволоки, у моего соседа (фамилию не помню) были две наступательные гранаты РГД, он их метнул и порвал проволоку, мы с ним и устремились в прорыв.
Включаю все свои скорости. Сержант (бывший) Ставитский выскочил из-за кустов справа от меня и с колена стал стрелять по пушке. Подбегаем: прицел-угломер и замок сбежавшие артиллеристы утащили, набиваю песку в ствол, в казенник. Бегу вдоль траншеи, которую мы отбили у немцев, ищу командира роты старшего лейтенанта Корецкого, чтобы отдать ему немецкий „шмайссер“, а то он пошел в бой с одним пистолетом. Через каждые 6–8 метров – пулеметы, а у нас на роту один ручной пулемет. Я каждый проверяю, но замков ни в одном нет, мадьяры все унесли.
Отыскал я командира, вручил ему автомат, вооружил его. Старший лейтенант посылает меня назад, к орудию, на помощь старшему сержанту Кирсанову. Занимаем позицию, к нам бежит еще солдат Старичкин – о, это уже сила. Не прошло и пяти минут, как слева появляется немецкая самоходка – и началось сражение. Фашист бьет по штрафникам, мы огрызаемся. Траншея прямая, взрыв – троих наших – насмерть, двое ранены в ноги. Двое солдат бегут к нам, и самоходка стала двигаться в нашу сторону. Ребята поворачивают обратно, немцы останавливаются. Из люка появляется стрелок, но я его опережаю и бью из винтовки. Он ныряет. Пара орудийных выстрелов, потом немец появляется вновь, я снова бью, фашист ныряет в брюхо самоходки, и она разворачивается стволом в нашу сторону. Немцы начинают лупить из пушки так, что, верите, земля под нами заплавала. Тут я получил порцию мелких осколков в лицо. Старичкин меня бинтует и выталкивает меня из окопа: беги, мол, в тыл. Я взял разгон, а земля песчаная, бежать трудно. Нос пробит, забинтован, дышать немочно, в мозги ударило. Сползаю в траншею – вот он, санитар. Ну, значит, все: искупил кровью…»
Как перевоспитывали штрафников
Пропаганде в Красной армии Сталин придавал исключительное значение, обращая внимание на патриотические публикации как в центральной прессе, так и в сводках Совинформбюро. Поскольку по воле командования штрафные части были «на всякий случай» разъединены и приданы обычным частям, то выпускать общефронтовую газету «Штрафник» (тем более, что существование самих штрафных подразделений не афишировалось) было невозможно, и поэтому штрафникам, как и обычным линейным подразделениям, доставляли «Красную звезду» и т. д. Но часто запланированное политпросвещение в штрафных частях, где бойцы практически постоянно рисковали жизнью, превращалось в некий фарс, и только «незримое присутствие» особиста сдерживало бойцов от «нежелательных высказываний».
В газете «Дуэль» были опубликованы воспоминания «сына врага народа», капитана в отставке, заместителя командира 163-й отдельной штрафной роты в 51-й армии в 1944–1945 годах Е. А. Гольбрайха: «Полное наше наименование: отдельная армейская штрафная рота – ОАШР. Последние две буквы послужили основанием к тому, что позывные штрафных рот на всех фронтах были одни и те же – „Шу-Ра“. Но особое значение имели первые две буквы. Для обычной роты кроме своих командиров в батальоне было два заместителя, парторг и комсорг, да в полку три зама и те же политработники, еще и в дивизии штабные и политотдел. И все они, поодиночке или скопом, в затишье между боями, когда хочется написать письмо или просто отдохнуть, являются по твою душу занудствовать по поводу чистых подворотничков, боевого листка, партийного и комсомольского собраний. Но в штрафную роту не придет никто. Мы – не их. У них своих забот хватает, и никто, тем более на фронте, не станет делать больше положенного. А партийной или комсомольской организации у нас попросту нет. Штатные офицеры стоят на партучете в запасном полку и там изредка платят взносы. Командир штрафной роты по своим правам приравнивается к командиру полка и подчиняется в оперативном отношении тому командиру дивизии, которому придан для конкретной операции. Это входит в понятие – отдельная.
