до осени 1944-го, до следующего расформирования. Ему присвоили звание лейтенанта, но за это время наградами командование особо не баловало: медали «За боевые заслуги», «За отвагу» (вытащил с поля боя двадцать пять раненых с оружием), орден Красной Звезды… И всё.
В 1942–1943 (до октября) гг. бывали случаи, что провинившиеся женщины-военнослужащие не отправлялись для отбывания наказания в тыл, а переводились в разряд штрафников. Так, военным трибуналом 164-й стрелковой дивизии за воинское преступление была отправлена в штрафную роту военнослужащая Кондратьева. Она отличилась в бою, искупив свою вину, после чего не только была освобождена от наказания, но и за проявленные мужество и героизм представлена к государственной награде.
Как же на самом деле обстояло дело с награждением штрафников? В годы Великой Отечественной войны советская наградная система часто давала «сбои». До Великой Отечественной войны в СССР существовало 5 орденов и 7 медалей. Поскольку «этого ассортимента» не хватало на все разнообразие подвигов на фронте и в тылу, в период войны было утверждено еще 11 орденов и 22 медали. Но существовала бюрократическая проблема утверждения наград. К тому же к концу войны в армии (особенно среди тыловиков и даже штабистов) появилась «мода» на боевые награды.
19 августа 1941 г. указом Президиума Верховного Совета Военным советам фронтов и армий было предоставлено право вручать награды от имени Верховного Совета и производить вручение непосредственно в частях, без торжественных предвоенных вручений в Кремле. Но было в этом указе одно «но»: порядок утверждения (представление к награде, прохождение наградных документов по инстанциям) оставался прежним.
10 ноября 1942 г. был опубликован указ, по которому право награждать медалями «За отвагу» и «Боевые заслуги», орденами Красной Звезды и Отечественной войны, Александра Невского, Суворова III степени, Красного Знамени предоставлялось командующему фронтом (флотом) от красноармейца (краснофлотца) до командира полка и ему равного; соответственно командующему армией, флотилией до командира батальона и ему равного; командующему корпусом до командира роты и ему равного; командиру дивизии, бригады до командира роты и ему равного; командиру полка до командира взвода.
Официально (а в реальности – по возможности) о результатах «значимых» боев (в том числе и геройских) письменно докладывали в штаб корпуса и армии. Туда же отправлялись захваченные в плен немцы и трофеи. Из штаба выезжала группа проверяющих, во главе которых мог быть член Военного совета. На практике во многих пехотных подразделениях представления к наградам «стряпали» батальонные писари и делопроизводители помощника начальника штаба полка по учету, люди (как и многие командиры) малограмотные, и поэтому описания подвигов и победных боев не всегда отличались наглядностью и порой – достоверностью. Поэтому в пехоте (но при этом гораздо реже – в штрафных частях) можно получить сразу Героя Советского Союза в качестве первичной награды, даже не имея других медалей и орденов. Но часто даже за действительно геройский подвиг бойцы и младший командный состав получали медаль «За боевые заслуги».
В «Санкт-Петербургских ведомостях» (2007 год, 4 мая) приводятся воспоминания ветерана А. В. Черепкова о наступлении штрафной роты на одну из деревень, расположенных на польской земле: «Я встал и закричал: кто хочет жить, за мной! Поднялись не все. Короткими перебежками продвигались вперед. Мы штурмом взяли крайние дома и выполнили боевую задачу. Позже я узнал, что за тот бой меня наградили орденом Красного Знамени».
Порой в угоду вождю (который не всегда об этом и подозревал, обычная излишняя «инициатива на местах») в штабах фронтов «находили» героев-грузин или из других малочисленных народов, при этом вычеркивая из списка награжденных латышей, эстонцев, литовцев и чеченцев. Так, по подсчетам некоторых историков, среди лидеров по национальной разнарядке (соотношение численности нации и количества героев) оказались осетины и мордва.
Порой командование, получив очередное представление штрафника-переменника к награде, в ответ заявляло: «Он же искупает свою прежнюю вину, за что же в придачу и награждать?»
Бывший капитан интендантской службы (внезапная ревизия не нашла «выданной накануне авансом» корешам-разведчикам емкости со спиртом) Владимир Семенов подбил два фашистских танка, спас командира роты от двух напавших сзади немцев, привел трех языков, но… ни разу так и не был награжден, поскольку его комбат Валерий Иванов, выходец из крестьян, ненавидел эту «антилленгенцию» и тех, кто, по его мнению, «сладко жил на складах, обворовывая свой народ». Войну Семенов закончил в Берлине, майором, но вот из наград на его долю выпал только орден Красной звезды и три медали…
По словам заместителя командира штрафной роты Е. А. Гольбрайха, «офицеров постоянного состава штрафных подразделений наградами баловали не особо щедро… В наградных листах на них писали – „командир ударного батальона“ (или роты), избегая слово „штрафной“. Если в пехоте комбата, прорвавшего укрепленную оборону противника, могли сразу представить к высокой награде, вплоть до высшего звания, то на нас смотрели как на „специалистов по прорывам“. Мол, это ваша повседневная работа и фронтовая доля. Выслуга, жалованье – повышенные. Чего вы еще хотите?»
Полковник в отставке А. В. Пыльцын, командовавший в штрафном батальоне взводом и ротой, в воспоминаниях так рассказывал о полученных сослуживцами наградах: «Командный состав батальона в основе своей был награжден орденами. Мой друг, командир взвода противотанковых ружей Петя Загуменников, получил орден Отечественной войны 2-й степени. Бывший тогда командиром комендантского взвода, охранявшего штаб батальона, Филипп Киселев (к концу войны он уже стал подполковником, начальником штаба батальона) был награжден второй медалью „За отвагу“. Кстати сказать, в командирской среде батальона медаль „За отвагу“ расценивалась как высокая награда, примерно равноценная солдатскому ордену Славы. Командиры рот Матвиенко и Пекур получили ордена Красного Знамени, а этот орден считался одним из главных боевых орденов… А я и еще несколько офицеров в этот раз были обойдены наградами. Наверное, мы еще недостаточно проявили себя. Зато вскоре приказом командующего фронтом генерала Рокоссовского мне было присвоено звание „старший лейтенант“. Это я и воспринял как награду… А пришедший уже в Польше к нам комбатом вместо Аркадия Александровича Осипова подполковник Батурин (имени его моя память почему-то не сохранила) уж очень скупо представлял к наградам командиров рот и взводов и при этом выжидал, каким орденом наградят его лично, чтобы, не дай бог, кого-нибудь не представить к более высокой награде…»
Забытые герои
Не до ордена.
Была бы Родина
с ежедневными Бородино.
М. В. Кульчицкий, поэт, погибший на Великой Отечественной войне
Порой случалось так, что награду воину вручали торжественно перед строем, но документы на утверждение до Верхового Совета так и не доходили, и
