фронта. За особо выдающееся боевое отличие штрафник, кроме того, представляется к правительственной награде.
Перед оставлением штрафного батальона досрочно освобожденный ставится перед строем батальона, зачитывается приказ о досрочном освобождении и разъясняется сущность совершенного подвига».
Многие из штрафников, в первую очередь бывшие кадровые офицеры, старшие сержанты и старшины (загулявшие, подравшиеся, проворовавшиеся в интендантствах), были готовы идти «на подвиг», чтобы снять с себя клеймо штрафника. Количество таких «энтузиастов» постепенно возрастало к концу войны – они торопились успеть реабилитироваться к грядущей послевоенной жизни, снять с себя роковую отметину. Вдруг по команде Вождя начнется очередная Большая чистка, и получивших сроки с отсрочкой исполнения, но «не искупивших», отправят обратно в лагеря «досиживать»?
Постоянный командующий состав штрафных частей (не являвшийся штрафниками) представлялся к правительственным наградам наравне с командным составом обычных частей. Многие командиры рот и взводов штрафников были награждены орденами Красного Знамени, Александра Невского, Богдана Хмельницкого и Отечественной войны. Помимо этого, многим из них командование вручило медали «За отвагу». При этом в наградных листах, избегая непатриотичного слова «штрафной», писали, запутывая будущих историков: «командир ударного батальона» (или роты).
Бывали случаи, когда вышестоящее начальство не баловало командиров штрафных частей наградами, считая, что им достаточно особой выслуги и повышенного жалования. «Подвиги – это ваша работа». Порой проявлялся командный произвол, обычный субъективизм, сведение счетов и самодурство. Некоторые отцы-командиры были скуповаты на представление к наградам всего «лишь» потому, что выжидали, пока их наградят лично. А уж остальных он наградит сам. Потом, может быть…
Но часто в азарте погони за наградами в штрафные части попадали и кадровые офицеры. В повести Евгения Воробьева «Капля крови» приводится наглядная история младшего лейтенанта, командира взвода разведки Тимофея Кныша. Дивизия, в которой он воевал, стояла в обороне под Оршей. Кнышу приказали добыть языка. Ему повезло – удалось блокировать немецкий блиндаж и захватить в плен сразу трех человек. Но рассчитывающий на три, а не на одну награду, комвзвода разведки сперва отправил в штаб одного немца, а двух оставшихся спрятал в находящийся на ничейной земле под боевым охранением бревенчатый овин. По ночам Кныш навещал пленных и кормил фрицев пайком советских разведчиков, получивших ранения и отправленных в тыл. Пленные были отведены в штаб дивизии с интервалом в три дня, и, поскольку генерал обещал за каждого приведенного «языка» орден, хитроумный комвзвода разведки собирался получить три ордена. Но успел получить только один – пленные немцы в штабе армии рассказали не только о расположении немецких частей, но и том самом овине, в котором их держали, и вывели хитроумного летеху на чистую воду на очной ставке. Дальше – трибунал, снятие орденов, разжалование и 10 лет заключения, замененные штрафным…
В наградных делах штрафников часто присутствовали всевозможные тонкости – в приказах, касающихся штрафных подразделений, не содержалось никаких особых указаний о дискриминации рядового состава при награждениях за боевые заслуги и доблесть. Но порой некоторые отцы-командиры, отказываясь подписывать представление к правительственным наградам для переменного состава штрафных частей, говорили: «Штрафник искупает свою вину, за что же его награждать?» Можно предположить, что те, кто нарушал наградные пункты Положений о штрафных батальонах и ротах, банально перестраховывались, опасаясь, что вышестоящее начальство рассердится, если посчитает, что необоснованно представили штрафника к награде. Известно, что высшее командование порой «бурно реагировало» на представленные подчиненными списки, если видело в них нежелательные фамилии, но при этом слишком редко вспоминая «обойденных», забытых подлинных героев. Даже если начальство вспомнило бы вовремя о недавнем подвиге и тех, кто его совершил, то риск непосредственного командира был «минимальным»: за забывчивость голову не снимут, а вот за «ненужное» представление к правительственной награде «ненужного героя» – могут и взгреть.
Наглядным примером может служить история, случившаяся с В. В. Карповым, представленным в первый раз к званию Героя Советского Союза. Осужденный на пять лет заключения по печально знаменитой 58-й статье, Карпов воевал в роте на Калининском фронте в 45-й отдельной штрафной, сформированной в ноябре 1942 г. в Тавдинлаге из заключенных, выразивших желание идти на фронт.
Отличившийся во время ночного боя и взявший в плен немцев, штрафник Карпов был награжден командиром дивизии Добровольским от имени Верховного Совета медалью «За боевые заслуги». Командование полка отправило его матери в Ташкент письмо, в котором были следующие строчки: «В прошлом Ваш сын был осужден. Командование части дало возможность Вашему сыну искупить свою вину перед матерью-Родиной на поле боя, что Ваш сын и сделал. За выполнение боевого задания и проявленный героизм судимость с Вашего сына снята». Карпов был освобожден из штрафной части и направлен в 629-й стрелковый полк (134-я стрелковая дивизия 39-й армии Калининского фронта).
Карпов отличился и во время Ржевской наступательной операции, и командование полка решило представить его к званию Героя Советского Союза. Появилась официальная бумага:
«ЗАКЛЮЧЕНИЕ ВОЕННОГО СОВЕТА АРМИИ
Достоин присвоения звания ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА
п/п КОМАНДУЮЩИЙ 39-й АРМИЕЙ генерал-лейтенант БЕРЗАРИН.
ЧЛЕН ВОЕННОГО СОВЕТА, Герой Советского Союза, генерал-майор Бойко.
30.09. 1943 г.»
В полку появился фотокорреспондент и снял будущего Героя. Но через месяц документ вернулся назад в часть с резолюцией «Вы думайте, кого представляете». По всей видимости, кто-то из руководящих работников органов счел, что штрафник – бывший зэк – не достоин такой чести…
Александр Васильевич Пыльцын, автор книги «Штрафной удар, или Как офицерский штрафбат дошел до Берлина», в годы войны – командир взвода, а затем роты 8-го отдельного штрафбата 1-го Белорусского фронта, во время наступления на Берлин по приказу командования одним из первых со своей частью форсировал Одер и захватил плацдарм для стрелковой дивизии. За этот подвиг он был посмертно представлен к званию Героя Советского Союза, а когда выяснилось, что герой остался в живых, то начальство, с которым у героя случались трения, переделало представление с Золотой Звезды на орден Боевого Красного Знамени…
Несмотря на порой случавшуюся в ходе войны со штрафниками «дискриминацию», тысячам солдатам-штрафникам за успешное выполнение боевых задач были вручены боевые награды. Чаще всего награждали орденами Славы 3-й степени, медалями «За отвагу» и «За боевые заслуги». Получалась некая наградная «арифметика»: из совершенных штрафниками подвигов вычитали числящуюся за ними вину, а плюсовой «остаток» героизма превращался в правительственные награды. Так, орденом Славы 3-й степени был награжден воевавший на 2-м Украинском и 2-м Прибалтийском фронтах в составе штрафных рот бывший сержант Н. И. Сапрыгин.
Летом 1942 г. в отдельную 51-ю штрафную роту был направлен старшина Хайдар Искандяров – не в наказание, а откомандирован как хороший специалист – фельдшер. В штрафной роте Искандяров был
