9-ю армию. Они помогли немцам нанести контрудар и восстановить связь с окруженным в районе Оленино корпусом.
Одновременно противник перехватил линии снабжения 39-й и 29-й армий Калининского фронта. От катастрофы солдат Конева спасло продвижение Северо-Западного фронта на Велиж, Великие Луки и Холм. В результате чего линия фронта изогнулась и образовала западный фас Ржевского выступа. В нем 39-я армия пробила коридор между Белым и Нелидово, восстановив связь с главными силами фронта.
Конев заранее приказал 30-й армии выйти с занимаемых ей позиций восточнее Ржева и нанести удар западнее Ржева, чтобы пробить коридор к 29-й и 39-й армиям, окружить 23-й немецкий корпус и уничтожить его. А Модель уже получал от фона Клюге резервы. Изрядно потрепанные, но боеспособные, танковые и моторизованные дивизии, в том числе эсэсовская «Дас Райх». Именно они позволили Моделю не только отразить все атаки 30-й армии, но и окружить 29-ю армию в Мончаловских лесах.
Яростными ударами Конев старался вызволить своих из «котла», но на пути его войск Модель выставил заслон из фанатичных эсэсовцев «Дас Райх» и постоянно его усиливал. Здесь проявился характер генерала как полководца: тот распределял поступающие части по полкам и батальонам и закрывал дыры на разных направлениях.
Малочисленная 30-я армия ничего не могла сделать для прорыва заслона. Тогда Иван Степанович принял необычное решение. 17 февраля в окружении высадился небольшой воздушный десант. Десантники стали «поводырями» прорыва на юг. До 28 февраля к своим пробились 5200 человек. Потери 29-й армии составили около 14 000 человек.
Перехватить шоссе Смоленск – Вязьма и тем самым разгромить или заставить отступить группу армий «Центр» зимой 1941–1942 годов не удалось ни Жукову, ни Коневу.
Потери Калининского фронта с января по апрель 1942 года составили 341 000 человек, включая 123 000 убитыми и пропавшими без вести. Западный фронт за тот же период потерял 105 000 человек, включая 30 000 убитыми и пропавшими без вести. Группа армий «Центр» потеряла около 300 000 убитыми и ранеными.
После зимнего наступления в тылу немцев образовалось несколько зон, контролируемых советскими войсками, имевшими слабую связь с основными силами Калининского и Западного фронтов. В районе Вязьмы находились кавалеристы Белова и несколько дивизий 33-й армии генерал-лейтенанта Ефремова.
Наибольшую опасность для врага представлял выступ в районе Холм-Жирковского, который удерживали 39-я армия и 11-й кавалерийский корпус. Снабжение этой группировки осуществлялось по узкому коридору между Белым и Нелидово.
Командир огневого взвода Михаил Лукинов:
«Пехоты было мало, и состояние ее оставляло желать лучшего. Лошади все погибли. Да что лошади?! Люди пухли от голода. Больных отправляли из “мешка” пешком в госпитали на Большую землю. И им даже завидовали».
Оставить завоеванную кровью территорию Ставка не решалась. К июлю 1942 года противник спланировал операцию по уничтожению 39-й армии, получившую наименование «Зейдлиц».
Наступление началось утром 2 июля. Через три дня две танковые дивизии гитлеровцев встретились в районе деревни Пушкари на шоссе Белый – Оленино. В окружение попали все соединения 39-й армии и 11-го кавалерийского корпуса, а также часть сил 41-й и 22-й армий. Попытки прорыва продолжались в течение нескольких дней.
Офицер связи 17-й гвардейской стрелковой дивизии Поляков:
«В штабе царила атмосфера спокойной обреченности. Чувствовалось, что люди сделали все возможное и теперь, по привычке долга, дотягивают свою ношу до исчерпания последних сил…»
Командующий 39-й армией генерал Масленников был ранен и на самолете вылетел в Москву. Вывезли и раненого заместителя генерала Богданова, который умер уже в госпитале. К своим прорвалось около 18 000 человек. Общие потери окруженных частей составили, по официальным данным, 60 722 человека.
В итоге проведенной операции «Зейдлиц» окончательно сформировался Ржевский выступ, опиравшийся на две железнодорожные магистрали.
Одна шла от Москвы через Ржев на Великие Луки, а вторая из Торжка через Ржев и Сычевку на Вязьму. Немецкий плацдарм, находящийся всего в 150 километрах от Москвы, представлял смертельную угрозу для столицы. Сокрушить выступ и отбросить противника дальше от Москвы требовалось любой ценой.
Июль 1942 года. Оправившись от зимнего поражения, вермахт начал наступление на юге с целью захватить кавказскую нефть. Красная армия отступала к Сталинграду и Ростову. Только что вышел знаменитый приказ № 227 «Ни шагу назад!», особенно актуальный на Сталинградском направлении.
А в центре советско-германского фронта артиллеристы привычно выполняли работу: заряжание, выстрел, корректировка прицела и снова выстрел. Казалось, что идет обычная перестрелка. Но рядом с гаубицей стояла замаскированная громадина тяжелого орудия. На позиции прибыли Б-4, еще в финскую войну прозванные «сталинской кувалдой».
Б-4 – советская гаубица большой мощности калибра 203,4 миллиметра. Благодаря переменным зарядам и углу возвышения 60°, обеспечивалось выбирание оптимальной траектории для поражения различных целей. Орудия использовались при прорыве укрепленных полос, штурме крепостей и в уличных боях. Состояли только в артиллерии резерва Верховного главнокомандования.
Разрывы 100-килограммовых снарядов Б-4 сразу привлекли бы внимание немцев. Чтобы не раскрывать появление подкрепления, советские артиллеристы пристреливались легкой гаубицей. Потом результаты стрельбы пересчитывали по таблицам на «сталинскую кувалду».
Здесь же в лесах маскировались «катюши». На Западном фронте должен был состояться дебют новых установок М-30 с мощной 300-миллиметровой боевой частью огромной разрушительной силы.
Пусковой станок М-30 при стрельбе устанавливали непосредственно на грунт. На нем помещали четыре снаряда. Внутри ящика имелись направляющие полосы, по которым при выстреле скользил снаряд. Использовался и двухрядный способ заряжания, что позволяло с каждого станка пускать восемь снарядов. Дальность стрельбы 2800 метров. Мощный реактивный снаряд установки получил у бойцов кличку «иван-долбай».
Впоследствии разработан снаряд М-31 с дальностью 4325 метров, а к нему установка на автомобильном шасси, называемая в войсках «андрюша».
Фронт жил размеренной и даже спокойной жизнью.
Начальник штаба 20-й армии генерал-майор Леонид Сандалов:
«При ясной погоде можно было наблюдать: смену немецких солдат на постах, дым, идущий из блиндажей, переливание через бруствер ведрами накопившейся в окопах воды. Вечером доносились звуки губной гармошки, а ночью нейтральная полоса освещалась изредка выпускавшимися ракетами».
Фронтовая рутина тщательно изучалась в бинокль старшими офицерами Красной армии, переодетыми в солдат. Участок фронта на рубеже реки Дёржи под Погорелым Городищем советское командование выбрало для прорыва и наступления с далеко идущими целями. Директива Ставки предписывала:
«Овладеть городами Ржев и Зубцов, выйти и прочно закрепиться на реках Волга и Вазуза, обеспечив за собой тет-де-поны в районе Ржева и Зубцова».
К действию привлекались четыре армии Калининского и Западного фронтов. Первый должен был выступить 28 июля, второй – тремя днями позже.
По другую сторону тоже вынашивались планы атак. Немцы выбрали целью Сухиничский выступ
