Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
Юкер брал ткани мозга у умерших больных, страдавших болезнью Альцгеймера, и вводил их в мозг молодым мышам, а потом ждал, что будет. Не проходило и четырех месяцев, как в гиппокампе можно было собирать богатый урожай семян бета-амилоида, которые затем распространялись, будто сорняки, в другие части мозга животного
2. Они вели себя в точности, как прионы.
– Мы давно знали, что есть и другие белки, которые ведут себя как прионы, поэтому просто смотрели, что делают прионы, и делали то же самое. – Юкеру, похоже, казалось, что это очевидно. Стремление понять, почему амилоидные семена функционируют, как прионы, вызвано у него не просто академическим интересом: Юкер хочет создать маленькие молекулы, которые остановят размножение белков.
– Испытания на мышах хороши тем, что мы можем быстро получать результаты эксперимента. Но теперь все хотят выяснить, что служит первоначальным семенем у человека. А сама мысль, что есть такое семя, очень соблазнительна, так и хочется всем о ней рассказать, ведь если это так, значит, можно просто выработать у себя антитела и точно знать, что это семя удалось искоренить. Однако, разумеется, оно может быть и не одно, а больше – не исключено, что одновременно падает несколько «костяшек».
Главное препятствие на пути Юкера – ловушка, в которую рано или поздно попадают все исследователи: грань между in vitro и in vivo (от латинского «на стекле» и «в живом»). Исследования in vitro хороши для изучения природы на микроскопическом уровне: отдельные молекулы выдают свои тайны гораздо охотнее, если изолировать их от организма, поскольку организм – система настолько сложная, что фоновый шум в нем зачастую заглушает осмысленные данные. Но здесь есть подвох: не исключено, что изоляция сама по себе меняет поведение молекул. Поэтому данные in vitro – в случае Юкера это бета-амилоидные семена, извлеченные из тканей мозга при вскрытии, – на самом деле могут давать искаженную картину происходящего в живом мозге. Возможно, это и есть главная помеха при разработке лекарств. Если бы ее было легко и просто преодолеть, то «открытие лекарств было бы делом таким же надежным, как их производство», как отмечал Кристофер Липински, ветеран Pfizer Pharmaceuticals3.
Начиная с 2006 года Юкер экстраполирует свои открытия на живой человеческий организм, а для этого ищет семена бета-амилоида в физиологических жидкостях. В ноябре 2010 года ученые поняли, что идут в верном направлении: оказалось, что инъекция бета-амилоида в брюшную полость мыши провоцировала образование бляшек в мозге4. Процесс занял пять месяцев и к тому же привел к появлению клубков. Как это произошло, ученые не знают. Возможно, семена попали в мозг через какой-то транспортный межклеточный механизм, который еще не открыли. Если этот результат подтвердится, он станет серьезным ударом по исследованиям стволовых клеток, поскольку клеточная терапия едва ли может привести к успеху, если семена бета-амилоида кружат по организму, будто хищники, готовые в любой момент снова запустить каскад деменции.
Если Юкер найдет, какая костяшка падает первой, по его собственному выражению, или обнаружит, что костяшек несколько, это станет серьезной заявкой на Нобелевскую премию. Однако, к сожалению, есть несколько вопросов, которые не позволяют сделать однозначный вывод о прионной природе болезни Альцгеймера. Во-первых, разные прионы вызывают разные болезни, и у них широкий диапазон симптомов, поэтому не исключено, что разные «породы» тау-белков и бета-амилоида отвечают за варианты симптомов при болезни Альцгеймера. Во-вторых, открытие Юкера совпало с открытием исследователей из Кембриджа, которые показали, что болезнь Альцгеймера способна передаваться у приматов, то есть у млекопитающих, которые настолько близки к нам, что это не может не настораживать5. Поэтому ученые бросились искать связь с удвоенной силой. К счастью, передачу болезни Альцгеймера от человека к человеку не удалось засвидетельствовать ни разу.
А затем произошло событие, едва не вызвавшее панику в органах здравоохранения. В сентябрьском выпуске Nature за 2015 год Джон Коллинж, всемирно известный исследователь прионов из Университетского колледжа в Лондоне, опубликовал первые данные, что бета-амилоид прекрасно передается от человека к человеку6. Его группа исследовала мозг восьми человек, погибших от болезни Крейтцфельдта – Якоба. Покойным было от 33 до 44 лет, и 30 лет назад их лечили гипофизарным гормоном роста – это был общепринятый метод лечения при карликовости и задержке роста у детей. До 1985 года гормон получали из тканей человеческих трупов. По оценкам ученых, гормоном роста, из трупов лечили около 30 000 детей, и большинство из них стали нормального роста и живы, и здравствуют по сей день. Однако некоторым из этих детей – их очень мало – при процедуре занесли смертоносную прионную болезнь. Эта трагедия особенно часто происходила во Франции, где хирурги использовали в качестве материала для гормона трупы пожилых людей, а между тем риск болезни Крейтцфельдта – Якоба с возрастом повышается, так что эти трупы вполне могли быть настоящими резервуарами прионов. В результате 125 детей умерли, и в октябре 2010 года два врача предстали перед парижским судом по обвинению в непреднамеренном убийстве и едва избежали наказания7.
Восемь несчастных, которых исследовал Коллинж, погибли от ужасной болезни – однако ученый обнаружил вдобавок, как будто этого было мало, что в шести из восьми мозгов было полным-полно бета-амилоида. Откуда он взялся? Ни у кого из покойников не было генов ранней формы болезни Альцгеймера, да и возраст был еще совсем не тот, чтобы в мозге было столько амилоида. По мнению Коллинжа, самое правдоподобное объяснение – что белок проник в мозг «зайцем» вместе с гормоном роста при инъекции. Вероятно, так и есть, и это серьезный повод для беспокойства. Дело в том, что бета-амилоид пристает к металлу, как строительный клей, и, в отличие от бактерий и вирусов, от него невозможно избавиться, что ни делай: его можно кипятить, запекать, высушивать и даже облучать, но что-то все равно останется. Более того, условия, при которых он все-таки распадается, суровы настолько, что большинство хирургов не подвергает инструменты такой жесткой стерилизации, чтобы их не повредить.
Разумеется, у больных, которых исследовал Коллинж, не было болезни Альцгеймера. Вероятно, они бы ей так и не заболели. Поэтому Коллинж рассмотрел и другие варианты. Возможно, болезнь Крейтцфельдта – Якоба каким-то образом делает мозг беззащитным перед болезнью Альцгеймера. Возможно, прионы болезни Крейтцфельдта – Якоба служат зародышами семян бета-амилоида – прионы на такое способны, этот загадочный процесс называется «перекрестное обсеменение». Однако все остальные случаи болезни Крейтцфельдта
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
