Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
что на очереди ее память, что настанет момент, когда она не сможет найти туалет в собственном доме. И все же она, в отличие от многих своих товарищей по несчастью, еще долго сможет рассказывать о постигшей ее беде. Ее болезнь Альцгеймера пока что «вписывается в мир логики», по изящному выражению самой Пэм.
– А что касается желания знать, что происходит, желания все понимать – оно никуда не делось, – добавляет Пэм.
Многие ошибочно полагают, что болезнь Альцгеймера всегда одинакова, но Пэм показала, что у нее есть и другое лицо. Пэм – живое напоминание, что мы должны постоянно пересматривать свое отношение к болезни Альцгеймера, напоминание, что человеческий опыт зачастую не виден ни на МРТ, ни в анализах крови.
Глава восемнадцатая
Между Сциллой и Харибдой
Самый плодотворный подход к изобретению нового лекарства – начать со старого.
Сэр Джеймс Блэк
Шесть часов – и все! Препарат нашел цель с невероятной точностью, закрепился на рецепторах в глубинах мозга и запустил молекулярный каскад. Подобно бильярдному шару, который подчиняется законам движения, лекарство рикошетом бомбило нейроны, перестраивало их внутренние пружины и шестеренки и побудило к действию новый набор генов. Проснувшись, мышь ощутила знакомые чувства – потерянность, забывчивость. Но почему-то ей стало лучше, в голове словно прояснилось. Разумеется, мышь не подозревала, что лекарство только что искоренило четвертую часть амилоида в ее заполоненном бляшками мозге. И не знала, что через три дня исчезнет половина амилоида. Она лишь понимала, что вспомнила наконец, как устроить удобное гнездышко из папиросной бумаги.
Наблюдавшая за всем этим исследовательница не могла поверить своему счастью: этот препарат уже прошел испытания на людях и был одобрен. Его применяли уже тринадцать лет, только не при болезни Альцгеймера, а при раке кожи.
В 2010 году, когда вакцина от болезни Альцгеймера позволила сделать неожиданные открытия, другие исследователи решили опробовать собственный нестандартный подход. Среди них были американский нейрофизиолог Том Каррен и французский биолог Ив Кристен; 28 апреля они встретились на конференции в Париже. Темой обсуждения была удивительная притча об инь и ян: разговор шел о том, что болезнь Альцгеймера и рак на самом деле две стороны одной медали. Слушатели только-только начали препарировать биологию деменции, так что это был для них неожиданный поворот. Какая может быть связь между раком – бесконтрольным ростом и размножением одной клетки – и болезнью, при которой сразу много клеток чахнет и умирает?
Но связь, несомненно, есть. Статистика показывает, что при болезни Альцгеймера меньше риск заболеть раком1. И наоборот, если у человека рак, он с меньшей вероятностью заболеет болезнью Альцгеймера. Точно так же обстоят дела с раком и болезнью Паркинсона и с раком и боковым амиотрофическим склерозом. Связь отмечена и на генетическом уровне: гены, связанные с раком, в том числе p53 (мутантный при половине видов рака у людей), ATM, CDK5, mTOR и PTEN (эти сочетания букв знакомы многим онкологическим больным не понаслышке), судя по всему, восстанавливают межклеточные связи, которые нарушаются при болезни Альцгеймера2. Как будто между этими болезнями раскачивается маятник. Но тогда, вероятно, замедлив движение в одну сторону, можно замедлить и движение в другую.
С половины девятого утра и до самого закрытия конференции более десятка выступающих пытались доказать, что такое возможно. Как известно, рак – это ненормальное поведение клеточных механизмов жизни и смерти: мутантные гены нарушают жизненный цикл клетки, в результате чего и начинается смертоносное деление. Но нейроны не делятся, поэтому повреждение нейронов состоит не в нарушении их жизненного цикла, а в активации белков, которые и становятся для нейрона «дорогой смерти»: слаженная группа белков аккуратно разрушает нейрон изнутри. Тут все принимает интересный оборот, поскольку многие из этих белков задействованы и при раке. Так, может быть, стоит попытаться атаковать болезнь Альцгеймера лекарствами от рака – лекарствами, которые, в сущности, мешают этим белковым группам? Может быть, как писал тогда один французский журналист, «перекрестное опыление между этими полями принесет чудесные новые плоды»3?
Но пожать эти плоды первой было суждено не биологу-онкологу и не светилу нейрофизиологии. Это была храбрая 22-летняя аспирантка Пейдж Крамер из Университета Кейс-Вестерн-Резерв в Кливленде, штат Огайо. Педагоги считали ее совсем желторотой. Но все же 23 марта 2012 года она отправила в Science – едва ли не самый престижный научный журнал в мире – свою статью, где рассказала, что противораковое лекарство бексаротен, применяющееся уже 13 лет, полностью снимает симптомы болезни Альцгеймера в считаные дни4. Разумеется, у мышей, а не у людей. Но воздействие настолько сильно и масштабно, что на сей раз на это можно было не обращать внимания.
Пейдж Крамер родилась на изумрудных берегах Пенсаколы в штате Флорида, в семье, где ценили любознательность. Отец Пейдж – врач и ученый, мать – юрист, специалист по делам в сфере здравоохранения. Пейдж говорила мне, что вечерами за обеденным столом они часто обсуждали болезни и научные загадки. Я подумал, что эта девушка словно бы создана для биомедицинских исследований. А когда Пейдж была на первом курсе, ее лучшая подруга оказалась парализованной после травмы спинного мозга, и это склонило чашу весов в сторону неврологии: Пейдж решила, что здесь не хватает своих шерлоков холмсов.
Бексаротен продается под маркой «Таргретин» и создан для лечения Т-клеточной лимфомы – редкого типа рака кожи, вызываемого белыми кровяными тельцами – Т-лимфоцитами. Но в этом качестве он оказался не очень эффективным. Онкологи прописывали его только в случаях, когда более удачные препараты на больного не действовали.
– Честно говоря, я о нем раньше и не слышал, – сказал мне Гэри Ландрет, научный руководитель Пейдж Крамер. – Да и среди онкологов о нем нет единодушного мнения, поскольку никто по-настоящему не понимает, что он делает при Т-клеточной лимфоме.
Но как же лекарство от рака действует при болезни Альцгеймера? Мне это было непонятно, и я продолжал копать.
Оказалось, что интерес Пейдж Крамер вызвала способность этого лекарства затрагивать самые потаенные струны нейронной химии. Внутри каждой клетки находятся гены, которые активируются особым классом белков
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 78
