где в доме его матери лежат деньги.
— На её развлечения в свое время откладывал. Поезжай, забери. Раз так вышло, то пусть они с тещей на них по морям катаются, — с барского плеча муж отжалел мне средств и, надеюсь, решил проблему с отдыхом наших матерей.
Скупо улыбнулась:
— Это хорошо, но меня интересует судьба денег, которые были у нас дома.
Поскольку к этому вопросу мы возвращались раза четыре, в конце концов, Вадик не выдержал и на пальцах объяснил, куда мне пойти.
А когда я от него с денежным вопросом отстала, неожиданно обиженно пробормотал:
— И вообще, ты мои слова ни во что не ставишь, мнение моё тебя не интересует.
Когда я удивлённо на него посмотрела, он ответил мне сердитым взглядом и процедил:
— Слишком много сыну позволяешь. Балуешь его без меры.
Почему-то мои аргументы и напоминание о том, что он делал в свое время примерно то же самое с Мариной, услышаны не были.
Да, я обратила внимание, что как только в разговоре мы касались любого вопроса, который Ермаков обсуждать не желал, он тут же подхватывался и тащил меня в постель, где начинал делать массаж, везде гладить, сыпать комплиментами. Чем, естественно, настораживал и пугал ещё сильнее.
— Мне с тобой так повезло, Элин, — поцеловал на прощание муж.
А я после этого выходила из ворот колонии в некотором культурном шоке:
— Это что такое сейчас было? Спасибо, вроде как финансовые вопросы несколько разрешились. Но всё равно очень тревожно.
Естественно, муж снова выдал мне ЦУ для всех. Пусть на словах, но все же.
Инструкции для Феликса я точно передавать не стану, просто скажу, что папа велел хорошо учиться и думать о том, какую карьеру строить после окончания школы.
А документы для Марины, оказывается, нужно было взять на скрытой полке нашего сейфа.
Вот нельзя было, конечно, об этом сказать раньше? Я негодовала, но умеренно. Возможно, сейчас, когда дочь взялась за ум, они будут более кстати?
А приехав домой, пригласила Диму в бильярдную:
— Пойдём, барин сказал, где заныкал «золото партии».
Может, хотя бы дом продавать не придётся, и мы как-нибудь оставшиеся пять лет выдержим?
Удивительно, столько времени уже живу на свете, а до сих пор в чудеса верю. Ну и в то, что верность, честь и совесть есть не только у меня.
Наивная дурочка.
Хотя про меня сейчас уместнее будет сказать: «старая дура».
Глава 23
Накануне
«Pacta sunt servanda» (лат.)
«Договоренности должны соблюдаться»
Следующие годы были полны сюрпризов.
Во-первых, некоторые свидания Ермаков заменил телефонными разговорами с Мариной, где они обсуждали срочные вопросы управления холдингом и стратегию противостояния новому бизнес-партнёру.
Во-вторых, те редкие встречи, которые случались у нас, демонстрировали с огромной скоростью растущую между нами пропасть. Ермаков выглядел все более нервным и, бывало, просто сидел или лежал рядом, вцепившись в меня, как в любимую плюшевую игрушку, дышал тяжело, изредка скрипел зубами, фыркал, но ничего внятного не говорил.
На мои вопросы толком не отвечал.
И постоянно уточнял:
— Ты же у меня есть, Элин? Ты же справляешься? Мы же это переживём? Выдержим?
В целом — сильно меня раздражал.
Равно как и его мать, которая, перестав бесконечно сменять курорт на санаторий или дом отдыха, вернулась в город, привезя с собой и мою родительницу. И после своего возвращения Мария Иосифовна начала регулярно навещать нас с детьми, постоянно рассказывая мне, как я неправильно живу.
Моя матушка чувствовала себя неважно, поэтому, то с желудком, то с давлением, то с сердцем, кочевала по больницам.
А при её полном равнодушии к окружающему миру, второй лечащий врач, вроде бы кардиолог, сказал мне:
— Не мучайтесь. Если вы её навестите раз в неделю, то этого будет достаточно.
Снял прямо с души тяжесть.
Честно, я понимала, что — это мама, надо о ней заботиться и ее беречь, но в действительности, ежедневные посещения не тянула совсем.
Кстати, четыре раза в год свекровь на курорты выезжала стабильно:
— Элина, ты же понимаешь, что мне это необходимо⁈ Иначе я просто не доживу! А мне так нужно встретить Вадика…
Я не возражала и все организовывала, чтобы хотя бы в эти периоды отдохнуть от воспитательных нотаций и утомительных визитов.
Да, время шло и мне становилось легче в бытовом плане: дети радовали почти все, здоровье как-то нормализовалось, подводило редко и несильно, проблемы были решаемы.
Феликс учился условно неплохо, с энтузиазмом занимался музыкой, вдохновенно ругался с сестрой и с удовольствием нянчил племянницу. Был молодец с моей точки зрения. Редкие претензии Ермакова к сыну я даже не слушала — много он понимает?
Кстати, хвала и всевозможные благодарности Димочке: под его присмотром Марина действительно держалась, была умничка и, я бы сказала, — расцвела. Тихо плевала по три раза в сутки через что угодно и все время стучала по дереву, дабы не спугнуть процесс.
Финансов в «закромах родины» и квартире Марии Иосифовны оказалось не так чтобы много, но, спасибо, пока больше украшения продавать необходимости не было.
Справлялись.
Нина потихоньку росла, и, как положено приличному ребёнку, в три года пошла в сад. И вот тут несколько задолбавшаяся к этому моменту бабушка увидела, что за окном есть жизнь.
Конечно, для начала я привела в порядок весь дом: отмыла, отчистила, перестирала и перестелила, вытряхнула, выбросила, проветрила и обновила.
Устала, поэтому потом, скажу честно, отсыпалась.
Примерно месяц.
Просто ставила напоминалку и падала спать, едва лишь отводила Ниночку в сад, а после того, как будильник срабатывал, шла за ребёнком и возвращала её домой.
Затем, в какой-то момент, на меня напал кулинарный раж, и я долгое время экспериментировала: готовила разные блюда, каждый день удивляя детей и тех, кто являлся на ужин.
Именно Марина, вместе с Димой прибывшая к нам в один из вечеров «на лазанью», обратила моё внимание на очень прискорбный факт:
— Мам, выглядишь как бабка старая.
После того как я взглянула в зеркало, вынуждена была признать:
— Ты права.
Соответственно, пришлось взять себя в руки: сходить на маникюр и педикюр, к парикмахеру, потом вспомнить-таки про курсы массажа и всяких косметических процедур.
Дальше я все же добралась до гардероба.
Перебрала его и с удивлением узнала, что половину брендовых шмоток, имевшихся у меня с «дотюремных времён», с удовольствием купит одна из приятельниц, владелица секонда-люкс.
На освободившиеся полки я приобрела немного вещей, которые радовали меня сейчас: удобные брюки, пару костюмов и кофточки без множества застёжек, без ленточек и
