приземлиться мягко, почти по-кошачьи — сказывалась деревенская и колдовская натура.
Потерев ушибленное колено и убедившись, что Илва в порядке, он властно сжал ее руку и быстро повел к забору. Его высоту они преодолели легче и торопливо отправились к заливу, хотя порой Терхо приходилось сжимать зубы от боли в ноге. Но стоило ему оглянуться на дом, на окна, источающие ядовитый желтовато-серый свет с черными вкраплениями дыма, как силы возвращались сами собой. А порой казалось, что в спину подталкивают чьи-то могучие и надежные руки.
Глава 14
Кэй не застал Майре дома и прямиком отправился в Песчаную Церковь — няня Лауме сказала, что с самого рассвета хозяйка ушла выполнять заказ семьи верховного жреца, который недавно скончался. И по-видимому, работа затянулась. Старшие служители обычно жили при храме: несколько этажей были отведены под их весьма аскетичные покои, хозяйственные постройки и мастерские для обрядов. В одной из них демон нашел свою подругу в окружении дочерей и внучек умершего.
Согласно традиции, младшие родственницы жрецов всегда принимали активное участие в ритуальных службах. На венчании они исполняли сложный танец по колено в песке, вместе с ящерицами. Девочек одевали в платья, расшитые настоящими мерцающими чешуйками, и обряд символизировал сочетание красоты и трудностей брачного союза. Когда новорожденный в Хие-Лааттиа получал истинное имя, они лепили из песка фигурку младенца, а старший жрец читал над ней молитвы. Наблюдать за сексуальным таинством детям и подросткам не дозволялось, а в остальном они рано становились полноправными участниками церковной жизни.
Что же касается смерти патриархов в таких семействах, она часто сопровождалась особым жертвоприношением по личной воле покойного. И сейчас Майре, как одно из доверенных лиц, руководила работой. Один из жрецов помоложе отделил голову старика от тела, ее опустили в зачарованный раствор, где кожа быстро высохли и слезла с черепа. Волосы, которые Майре заранее срезала с трупа, уже были подготовлены к украшению покрова, расстеленного на рабочем столе. Грубоватый темно-бурый бархат с потертостями был выбран семьей как символ долгой и сложной жизни жреца, а в качестве рисунка Майре решила изобразить двух ящериц, сцепившихся когтями не то в объятиях, не то в битве.
Вскоре отполированный череп с желтоватым отливом лежал рядом с покровом, и юноша-жрец спилил его верхнюю часть. Девочки извлекли все внутренности и бросили в таз, чтобы Майре вынесла их на корм ящерицам.
— Помните, что внутри не должно остаться следов крови и тканей, — наставляла она. — Ведь именно в этом комке плоти хранятся воспоминания, жизненный опыт, магические навыки. Он же руководит химическими процессами, от которых зависят наши чувства. Если сосуд не будет полностью очищен к обряду, жрец не сможет переродиться с освобожденной душой, и она останется неприкаянной.
— Майре, а правда, что в твоем родном краю души колдунов не переходят из тела в тело, а навечно поселяются в Нижнем мире? Неужели им отпущен такой короткий срок? — спросила одна из девочек-подростков, отмывая покрасневшие от крови руки.
— Да, это так, — бесстрастно ответила Майре. — Наши души уходят со всем накопленным грузом и больше не возвращаются. Но они делятся своим магическим опытом с потомками и учениками, и это облегчает им загробную жизнь. Так и я собираюсь передать знания своей дочери Лауме, чтобы уйти в Нижний мир с ясным сознанием и спокойной душой.
— Но почему у вас другие порядки? Разве высшие силы не одни и те же повсюду?
— Силы одни, но они дают нам возможность самим выбирать свой путь, в том числе и посмертный, — улыбнулась ведьма. — Потому мы, люди, и считаемся самыми разумными существами в природе.
Вошедший в этот момент Кэй невольно усмехнулся. Майре обернулась и сдержанно приветствовала его.
— Похоже, ты прибыл с важными новостями, Кэй?
— Да, Морская Дева, — ответил демон, поклонившись молодым жрицам. — Но если вы заняты приготовлением к таинству, я готов помочь.
— Разумеется, твое участие будет очень своевременным, — сказала Майре и подала знак девочкам. Одна из них принесла закопченный ковш с гущей от местного питья, похожего на кофе в Маа-Лумен, но сильно пахнущего землей и сажей.
— Это последняя порция ахвитоса, которую выпил дед, — заверила внучка и протянула Майре ковшик. Ведьма высыпала в череп засохшую массу, прошептала над ней заклинание, и та стала превращаться в тлеющие угольки. Когда Кэй подышал на них, в черепе разгорелось синеватое пламя. Теперь детям и внукам предстояло нести символический факел в пещеру, где обычно проходил погребальный обряд. Кэй вызвался сопроводить их и напутствовать умершего.
Затем молодежь отправилась немного отдохнуть до погребения, а Майре и Кэя проводили в небольшую комнату, где можно было отведать того же горячего ахвитоса. Жрецы обычно закусывали его подсушенным хлебом и жгучими перцами. На рубленом столе горели две оплывшие свечки и стояла курильница, испещренная магическими символами.
Кэй сел напротив ведьмы и задумчиво всмотрелся в ее лицо, так что Майре настороженно спросила:
— В чем дело?
— Просто наблюдаю, как ловко ты играешь словами и доводами, Морская Дева, — пояснил Кэй. — Ты забыла сказать этим юницам, что одни разумные существа считают себя разумнее других? Ну, в том, что касается выбора своего пути!
— Да, за такое право нужно побороться, Кэй! — невозмутимо заявила Майре. — За этих девочек не беспокойся, они с малых лет все понимают. Это вы рождаетесь и уходите со всем назначенным, а у нас, людей, — кто успел, тот и взял! Так что ты собирался мне рассказать о событиях в Йосса-Торнеа?
Кэй положил перед Майре пачку исписанных листков, колдовской амулет и женский портрет на пластинке из эмали. Ведьма всмотрелась в изображенное на нем лицо — не красивое, скорее обозначенное какой-то завораживающей странностью, — и нахмурилась.
— Колдунью зовут Сайха, она родом из той же общины, что и ты, но много лет скиталась, пока не осела в Юмалатар-Саари. Гуннар не только ее верный сторож, но и кузен, — впрочем, в их поселке все друг другу немного родственники, потому что вождь, а впоследствии и его сыновья имели право окучивать каждую незамужнюю деву.
— Дальше, — тихо промолвила Майре.
— В конце концов Сайхе улыбнулась удача: она стала экономкой и верной советницей у настоящей ферры Изунэрр, которая действительно приходилась родней Эйнару. У госпожи и прочего колдовского сообщества она научилась многому, но, как и ты, не забывала своих исконных обязанностей, завещанных матерью.
