И во время того самого паломничества, о котором так любят вспоминать непосвященные, Сайха сумела продать свою госпожу рабыней в междумирье, а сама посредством сложной магии приняла ее облик.
— Вот как! И что же, никто из Колдовского совета и членов семьи ее до сих пор не раскусил?
— Как раз в Совете есть и посвященные, сторонники Сайхи, которые успешно ее прикрывают. Кого-то Гуннар вовремя припугнул, в том числе и прислугу в доме. А вот семья находится под сильным мороком — меньше всего он действует на девчонку, молодые всегда более устойчивы. Собственно, из ее раскрывшейся ауры я и выведал многое о семейном прошлом.
— Ну, я не сомневаюсь в твоих талантах, — заявила Майре. — А что с остальными?
— У старика уже каша вместо мозгов, а из чувств осталась только преданность к самозваной супруге. Агнета же заболела бешенством матки — время от времени заманивает к себе молодых и одиноких парней, выжимает их досуха и убивает, а в перерывах находится в зачарованном полусне.
После паузы Кэй добавил:
— Иными словами, Сайха намерена извести эту семью и одновременно укрепить свои позиции в Совете, а впоследствии и во всем краю. Духи, что производятся из ее цветов, наверняка идут на какие-то темные политические дела — пока ради укрепления дружбы с князьями, но не удивлюсь, если она когда-нибудь доберется и до них. Смотри: достопочтенный ферр Хьярвард тихо умрет от разрыва сердца, Агнету придушит любовник, позарившийся на деньги и драгоценности, а с Видисс и того проще — Гуннар на правах законного мужа увезет ее в медвежий угол, откуда она уже никогда не вернется. И все это не враз, а плавно, чтобы не вызвать лишних подозрений. А затем пожилая преданная колдунья, одинокая, пережившая столько горя, полностью завоюет доверие у князей, станет практически членом семьи и… вероятно, повторит прошлый ход. Или придумает что-то новое, этого я пока не могу предсказать.
— Допустим, — проговорила Майре, медленно перебирая бусинки амулета. — Остается вопрос: зачем ей вдруг понадобилась крестьянская девка из Маа-Лумен?
— Вот мы и подходим к самому интересному, Морская Дева! Сайха до сих пор боится, что другие родственники ферры Изунэрр выведут ее на чистую воду, и Гуннар разыскивает их как заправская гончая. К тому времени, как она заняла место госпожи, в живых оставались только бастарды ее покойного племянника Туомаса, в том числе и Эйнар. И от всех, кроме него, избавились — мироздание, оказывается, тоже умеет шутить, и ты, спровадив несчастного знахаря в рабство, сохранила ему жизнь!
— Значит? — сказала Майре и пристально взглянула Кэю в глаза.
— Она не ищет себе учеников, Морская Дева, она заметает следы. Девочка, которую ты сейчас воспитываешь, — последняя в роду, кого Сайха не успела околдовать или убить. Но именно это она собирается сделать, а Илву использует как носителя общего энергетического канала, по которому рассчитывает выйти на ребенка! Теперь ты поняла?
— Что ты сказал? Убить Лауме? Мою дочь⁈ — произнесла Майре вполголоса, но ее глаза потемнели от ярости, а кровь будто отлила от лица и то стало мертвенно-серым.
— Она еще и дочь Эйнара, Морская Дева, и ты могла предвидеть нечто подобное. Говоришь, кто успел, тот и взял? Я не спорю, но кто-то предпочитает брать не нахрапом, как ты, а выжидая и просчитывая наперед. Вот и подумай, кто из вас в предстоящей схватке обломает зубы?
— Ты все сделал правильно, Кэй! Теперь предоставь мне встретиться с этой Сайхой, — прищурилась ведьма. — В нашей общине всегда презирали тех, кто отрекся от своего истинного имени и происхождения, сросся с чужой личиной. На короткий срок, от крайней нужды, — можно, а если ради гордыни и богатства, то любой соплеменник имеет право наказать такого самозванца.
— Я не забыл об этом законе, — заметил Кэй. — Но не торопишься ли ты праздновать победу?
— У меня по меньшей мере одно преимущество: я знаю, где находится Сайха, а вот она пока не знает, где я. Но кроме того, мы должны перерезать этот проклятый энергетический канал.
— О чем ты говоришь?
— Срочно вернись в Юмалатар-Саари и убей девку. Когда у Сайхи не будет живого артефакта, она растеряется, и мы быстро наведаемся к ней сами. Я бы это сделала сейчас же, если бы могла переноситься, как ты! Но мне надо выполнить обязательство перед Песчаной Церковью и позаботиться о Лауме. Поэтому я последний раз прошу тебя, Кэй: подари мне немного времени! Сайху не трогай, я должна сама посмотреть ей в глаза, пока ее сознание будет оставаться ясным.
— Об этом теперь не может идти речи, Морская Дева! Илва стала ведьмой, и ни один демон вроде меня не вправе убивать ее без согласия хозяев Нижнего мира. Я не стану действовать исподтишка: ты и так неоднократно злоупотребляла моей помощью.
— Я и не прошу убивать собственными руками: внуши этой Видисс еще больше ненависти к Илве, намекни, будто она положила на тебя глаз, и та все сделает за тебя! Гормональная горячка творит с бабами вещи пострашнее, чем колдовство! Полно, Кэй, не мне учить тебя таким делам. Или… — тут Майре нахмурилась и всмотрелась демону в глаза, — ты опять просто не хочешь лишать ее жизни?
— Да не обо мне речь! — вздохнул Кэй. — Душа нареченной ведьмы, побывавшей в связи с демоном смерти, принадлежит Нижнему миру, и я не могу распоряжаться ею по своему усмотрению! Я только страж, присматривающий за этими душами.
— Твоя логика была бы безукоризненной, но я не забыла, что оставить Илву в живых было исключительно твоей прихотью, — заметила Майре.
— Тогда я спасал этим не ее, а тебя, Морская Дева! Загляни к себе в душу и сама все поймешь.
— Со своей душой я разберусь без тебя, Кэй, — тихо проговорила Майре, сжав в кулаке сухой хлеб. Он стоял перед ней, такой красивый, прямой, неприступный в своей правоте, которая была прописана кровью честных грешников, лживых святых, простых и посвященных, старых и малых. Глаза, лишенные зрачков, были как лед, в котором невозможно сделать пробоину и добраться до освежающей влаги. Он знал ведьму лучше, чем она сама, и теперь зачитывал приговор, предлагая ей самое страшное из возможного — увидеть свою душу. Но привести этот приговор в исполнение уже было не в его власти.
— У меня
